Остров Педро-Бранко по моим хронометрам должен быть на 244°00 з. д., а по полуденной высоте на 22°24 с. ш. Он походит на высокую копну сена белого цвета, с небольшим бугром на западной стороне и издали похож на корабль под всеми парусами.
С утра мы миновали до 30 лодок, подобных вышеупомянутой. Однако я решился лоцмана не брать раньше, нежели подойду ближе к большому острову Лема, надеясь найти там наиболее искусного. В 4 часа мы подняли флаг и сделали один пушечный выстрел, ожидая, что, по примеру прежних мореплавателей, окружавшие нас лодки тотчас бросятся к кораблю. Но с нами случилось совсем обратное. Все они плыли своим путём, и хотя выстрелы повторились, однако, никто не обращал на нас внимания. Заключив поэтому, что сегодня мы не получим лоцмана, я решился лавировать ночью, а поутру подойти ближе к берегу.
1 декабря, при восходе солнца, увидав, что мы находимся южнее большого острова Лемы, и считая причиной этого обстоятельства течение, я хотел было лавировать и войти в проход, лежащий к северу от него. Но так как, вследствие сильного волнения, корабль дважды не поворотил через овер-штаг [193], то я и счёл за лучшее итти на большой фарватер, особенно потому, что сегодня четырнадцать из моих матросов, утомясь от прошлых трудов, работать уже не могли. К полудню мы прошли мимо камней, лежащих по западную сторону Лемских островов, и направили путь свой к Ландрону (Ландрон и Самиу — небольщие острова в Кантонском проливе (Прим. ред.).). Хотя погода была пасмурная, но я прошёл гряду Лемских островов с камнями не более как в расстоянии 2 миль [3,7 км] и нигде на 25 саженях [45 м] не доставал дна. Поэтому можно сказать, что по близости от них нет ни малейшей опасности.
Вскоре после полудня я лёг на запад-северо-запад, а в 2 часа приблизился к северо-западной оконечности меньшего острова Ландрона. Тут к нам пристала небольшая китайская лодка, от которой я узнал, что корабль «Надежда» пришёл в Макао уже с неделю и стоит в гавани Тайпе. Это приятное для нас известие привёз с собою и лоцман, с которым мы пролавировали до половины 10-го вечера. В это время мы попали в обратное течение, которое и принудило нас положить якорь у острова Самиу на глубине 9 сажен [17 м], грунт — ил.
3 декабря. Вчера весь день продолжалась тишина, а потому мы и не могли вступить под паруса до следующего утра, когда подул лёгкий северо-восточный ветер и доставил нас к вечеру на рейд Макао. Приведя свой корабль в безопасность, я тотчас отправился в город к Крузенштерну, а так как время приближалось к ночи, то старшему после себя офицеру я приказал зарядить пушки и ружья для отражения морских разбойников, которые иногда нападают здесь на суда, стоящие даже под самыми батареями. Разбойники эти из китайцев [194], но от крайней бедности и притеснения сделались противниками законов и промышляют грабежом. Их насчитывают теперь до 200 000 человек, и они грабят всё, что ни встречают в море и на берегу. Может статься, что множество лодок, виденных нами раньше между островами Педро-Бранко и Лемскими, составляли флотилию этих бездельников, но она не смела сделать на нас нападение, видя, что наш корабль сильно вооружён.
5 декабря. Весь вчерашний день я провёл на берегу. Нечего описывать здесь, какое большое удовольствие я чувствовал, увидавшись со своими приятелями, с которыми находился в разлуке около восемнадцати месяцев. Всякий может это легко вообразить по своим собственным ощущениям. Скажу только, что сегодня я не охотно пошел бы с кораблём в Вампу (Место, в котором останавливаются купеческие корабли для выгрузки и погрузки товаров.), если бы Крузенштерн не решился туда ехать со мной, по некоторым обстоятельствам, о которых будет упомянуто ниже. В 11 часов утра мы снялись с якоря и, переменив лоцмана, лавировали с помощью прилива.
Город Макао построен на холмах и оврагах, но весьма чист и застроен довольно хорошими домами. Он защищается несколькими батареями и с моря имеет прекрасный вид. Что же касается его окрестностей, то они не могут представить любопытному путешественнику ничего, кроме камней и дикой горной травы. Хотя в этом месте я провёл мало времени, однако же, можно было заметить, что португальцы его хозяева только по названию, а китайские чиновники повелевают везде по своему произволу [195]. Говорят, что нынешний губернатор иногда и покушался защищать свои права и власть, но с гарнизоном, состоящим из 200 человек, нельзя внушить к себе большого уважения. Монахи же, которых здесь очень много, ни во что не вмешиваются. К этому надо добавить, что Макао, единственно по нерадению португальцев, с которым они запасаются необходимой провизией, находится в совершенной зависимости у китайцев. Последние при всяком удобном случае пугают запрещением привозить к ним съестные припасы, а тем самым мало-помалу уничтожают права и преимущества Португалии.
К ночи корабль «Нева» остановился на якоре у острова Лантин [Ли-тин] [196].
6 декабря. В продолжение ночи мы дошли до Бокка-Тигрис [Бокка-Тигрис или Фумун] [197] и стали на якорь. Днём же мы прошли мимо множества рыбачьих судов и большой китайской флотилии, состоявшей из нескольких сот военных лодок. Она готовилась выйти из реки, чтобы отогнать разбойников, о которых мною было упомянуто.
На другой день поутру приехали к нам два таможенных чиновника из крепости Бокка-Тигриса. А так как ветра в это время почти совсем не было, то я принуждён был нанять 50 лодок для буксира. С их помощью мы прошли первый бар (Подводная мель в устье реки. (Прим. ред.)) в 10 часов, а второй миновали около полуночи.
8 декабря. В 2 часа ночи мы достигли Вампу, где и легли в фертоень, имея якори вдоль реки с 30 саженями [55 м] каната у каждого.
Река Тигрис защищается двумя плохо укреплёнными крепостями, у которых суда должны ожидать таможенных чиновников и лоцманов. Эта река везде широка, кроме устья и двух отмелей, образующих бары. Проход между ними довольно узок, а особенно для больших судов, которым я советовал бы употреблять при маловетрии буксир, а не надеяться на паруса. Плата за это здесь самая умеренная.
Укрепив корабль на якорях, я дал приказание старшему после себя офицеру снять такелаж, сам же вместе с Крузенштерном поехал в Кантон в намерении отыскать там как можно скорее купца для товара, находившегося на моём корабле. Но, для лучшего в этом успеха, мы сочли за нужное сперва снестись с английским купцом Билем, имеющим обстоятельные сведения о здешней торговле, и поручить ему свои дела. Биль, с которым Крузенштерн был знаком и прежде, охотно принял на себя наше поручение и представил нам Лукву, одного из гонгов, или людей, имеющих позволение от своего правительства производить иностранную торговлю. По китайскому обыкновению, он поручился за наши суда и предложил для нашего груза свои амбары. Без такого поручителя в город Кантон с корабля ничего свезти нельзя. Он не только отвечает за исправную уплату пошлин, но и за поведение всех тех, за кого ручается. Поэтому, что бы иностранец ни сделал, вся ответственность падает на этого гонга, который иногда бывает принуждён платить чрезвычайно большую денежную пеню.
