Со мной однажды был случай, когда слон поджидал меня у собственного следа после того, как я убил двух его товарищей. Мне повезло, и я убил его прежде, чем он убил меня. Однако большинство слонов попросту стараются скрыться от охотника. Кроме того, нападающий слон почти всегда уклонится от выстрела, даже если ему нанесено серьезное ранение. Редкий слон будет продолжать свое нападение на охотника после того, как почувствует удар пули. По этим двум соображениям я считаю среднего слона наименее опасным из «большой пятерки».
В противоположность слону носорог часто бросается в нападение безо всяких видимых причин. Поэтому он более опасен, чем слон. Однако и носорог, как правило, пытается уклониться от встречи с человеком.
Мне как-то пришлось столкнуться с тремя носорогами, бросившимися на меня одновременно. Убив среднего носорога (самку), я увидел, как сопровождавшие ее самцы исчезли в кустарниках, пробежав мимо меня с обеих сторон с такой скоростью, что я едва заметил, как они исчезли. Если бы эти носороги оказались буйволами, они наверняка довели бы нападение до конца.
Я не хочу сказать, что так бывает всегда. В другом случае, когда на меня напали три носорога примерно при таких же обстоятельствах, мне удалось свалить двух, шедших впереди, выстрелами из левого и правого стволов. Повернувшись, чтобы схватить запасное ружье, я обнаружил, что заряжающий исчез. Он сбежал, как только носороги бросились в нападение, прихватив с собой запасное ружье.
Третий носорог настиг меня. У меня ярко запечатлелась в памяти его морда. Глаза его были близко посажены друг от друга и казались небольшими щелками. В последний момент я попытался отскочить в сторону. Не успев отпрыгнуть, я очутился в воздухе с такой быстротой, которая меня удивила. К счастью, носорог продолжал бежать и не вернулся, чтобы разорвать меня своим рогом. Вообще носорогам свойственно идти в одном направлении. Я слышал, что в момент нападения они закрывают глаза, и мои наблюдения в то время, казалось, подтверждают эту теорию. Однако я постарался больше не изучать этого вопроса.
Я ставлю носорогов четвертыми в списке они более опасны, чем слоны, ввиду агрессивного характера, но менее опасны, чем буйволы, львы или леопарды.
Многие охотники-спортсмены считают самым опасным из крупных зверей Африки буйвола. Многое говорит за справедливость этого мнения. Буйвол продолжает нападать, несмотря на огнестрельную рану. Он чрезвычайно агрессивен и бросается в нападение при малейшем поводе. При этом он выставляет вперед большое утолщение на лбу у основания рогов, и лишь пуля из очень тяжелого ружья может его остановить. Если буйвол собьет охотника, он почти всегда возвращается, чтобы растерзать свою жертву. Кроме того, буйвол отличается большой хитростью. Уходя от преследующего его охотника, он делает петлю и устраивает на него засаду у своего следа. К этому приему обычно прибегает раненый буйвол, который чувствует, что дальше идти не может. Как я уже указывал, у слонов и носорогов прекрасное обоняние, но плохое зрение. У львов и леопардов хорошее зрение, однако довольно слабое обоняние. У буйвола же в равной степени хорошо развито зрение, слух и обоняние. Все это составляет грозное сочетание.
По каким соображениям я все же считаю буйвола не самым опасным из крупных зверей Африки? Уязвимым делают буйвола его размеры. Ни один зверь весом более двух тысяч фунтов не может хорошо скрыться, разве что в очень густых зарослях кустарника! Кроме того, нападающий буйвол настолько крупная цель, что охотник наверняка куда-нибудь попадет.
Имеется еще одно соображение! когда буйвол бросается в нападение, создается впечатление, что он несется с быстротой ветра. Однако на самом деле он развивает скорость не более 35 миль в час. Это дает охотнику возможность вскинуть ружье и прицелиться. По этим причинам я ставлю буйвола на третье по опасности место.
Теперь разберем крупных представителей семейства кошачьих — львов и леопардов. Я считаю льва вторым опаснейшим зверем в Африке. Важные факторы, подтверждающие это мнение, — его умение скрываться в редком кустарнике и способность развивать с первого прыжка огромную скорость. По сравнению с буйволом лев довольно небольшая цель. То обстоятельство, что он несется на охотника, делая крупные прыжки, мешает взять прицел. Лев не уступает в храбрости буйволу, и выстрел не заставит его обратиться в бегство. Когда он переходит в нападение, у него только два выхода — или убить, или быть убитым. Если он ударит человека всей своей тяжестью, то человек скорее всего потеряет сознание. В этом случае охотник должен считать, что ему повезло, так как он не почувствует, как вслед за этим лев будет терзать его когтями.
В своей главе о фотографировании я уже говорил о том, что львы становятся тем, что из них лепят. На львов можно охотиться с грузовика, почти не испытывая затруднений и не подвергаясь опасности. То же относится к охоте на львов из бомы или с махана. Однако преследование льва в зарослях кустарника полностью меняет положение. Здесь все преимущества на стороне льва. Он точно знает, где находится охотник, а охотник не имеет никакого представления о том, где скрылся лев. Охотник должен подойти к льву, поскольку лев сам не выйдет на охотника. Слона, носорога и буйвола можно заставить броситься в нападение, что дает охотнику некоторое преимущество. Лев же, притаившись, ждет, когда представится удобный момент убить охотника наверняка. Читатель должен учесть, что в данном случае я имею в виду одиночного охотника, преследующего одиночного льва. Если у охотника есть загонщики, которые выгоняют зверя на открытую местность, это намного упрощает дело. Я подразумеваю также, что лев знает о том, что его преследует охотник. Я не имею в виду случай, когда льва выгоняют из донги бросанием в него камней. Однако преследовать льва в кустарнике в сопровождении одного лишь заряжающего — трудный и опасный вид спорта.
Силу и мужество взрослого здорового льва трудно переоценить. Мне пришлось однажды быть свидетелем того, как лев бросился на трехтонный грузовик с десятифутового расстояния. Он совершил замечательный прыжок: его тело было вытянуто в одну линию; создалось впечатление, что оно обтекаемо. На меня часто бросались львы, но мне ни разу не приходилось наблюдать такую грацию и совершенную координацию движений. Лев ударился в заднюю стенку грузовика с такой силой, что вся машина затряслась.
Сидя за рулем, я не мог видеть, что происходит сзади. Взяв легкую винтовку Спрингфильд, с которой охотился на антилоп, я вылез из кабины и обошел грузовик сзади. Лев уходил от грузовика удрученный и разочарованный.
