— Спрячьте трупы.
Солдаты торопливо оттащили мертвецов и, вернувшись к жаровне, заняли их места. Катон соорудил из хвороста факел, поджег его и, сделав несколько шагов в ту сторону, где ожидали Макрон и остальные, дал условленный сигнал взмахами из стороны в сторону. Потом он сунул факел в жаровню и, встав рядом с солдатами, стал ждать. Пока Макрон вел когорту к краю лагеря, Катону и его солдатам следовало изображать часовых. Центурион бросил взгляд на восток и замер: тонкая линия горизонта, отделяющая землю от неба, посветлела. Катон повернулся, пытаясь разглядеть приближающуюся когорту, но было слишком темно. Со стороны лагеря появился какой-то человек. Он небрежно махнул рукой, проходя мимо, и, напевая что-то про себя, направился во тьму.
— Куда это его понесло? — прошептал один из солдат.
— А ты как думаешь? — Катон сердито повернулся к нему. — Приспичило ему.
Один из солдат хихикнул.
— Вот он сейчас удивится!
— Тихо! — прошипел Катон.
Негромкое пение внезапно оборвалось. Через мгновение человек появился из темноты, торопливо одергивая халат, и поспешил к людям, собравшимся у жаровни. Он тыкал рукой за спину, в пустыню, и что-то возбужденно бормотал. Катон молчал, но человек, взглянув центуриону в лицо, замер, широко раскрыл глаза — и тут же получил эфесом меча в нос. Бандит покачнулся, и Катон нанес ему еще один, сокрушительный удар в висок; человек рухнул замертво.
— Извини, — пробормотал молодой центурион.
Римляне подошли к периметру вражеского лагеря. Катон повернулся к своим солдатам:
— Пора сбросить маскировку.
Они избавились от вражеской одежды и направились к лагерю. В центре шеренги, шагающей в едином темпе, сохраняя строй, Катон заметил очертания шлема Макрона. Вскоре солдаты стали видны в отблесках ближайших костров.
— Вторая Иллирийская! — прогремел в ночи голос Макрона. — В атаку!
Мгновенно воздух разорвали звуки труб; страшный рев вырвался из глоток солдат, бросившихся на лагерь. Пробегая мимо костров, солдаты закалывали спящих копьями. Вражеский лагерь начал оживать. Люди просыпались, протирали глаза и таращились — сначала в удивлении, а потом в ужасе — на римских солдат, выныривающих из пустыни. Катон и его солдаты присоединились к соратникам и кололи копьями иудеев, бегущих прочь. Один из бойцов остановился, чтобы сорвать серебряную цепь с шеи убитого бандита; Катон схватил солдата за плечо, дернул и подтолкнул вперед, к центру лагеря.
— Не останавливаться ни в коем случае! Продолжать движение! Убивай — и вперед!
В стороне послышался стук копыт: кавалеристы под началом Скрофы развернулись и атаковали бандитов, готовившихся встретить римскую пехоту. На другом фланге Постум с двумя эскадронами должен был проделать то же самое. Катон ощутил, как тает напряжение, копившееся в груди. План сработал, врага удалось захватить врасплох. Теперь нужно развить успех. Катон бежал, угощая ударом копья каждого врага, еще шевелящегося на земле или оказавшегося на пути, и смещался к центру римской шеренги, движущейся по вражескому лагерю. Как и приказал Макрон, горнисты и трубачи выдували из инструментов все, что возможно. Воздух сотрясался от ревущего сигнала к атаке. Солдаты тоже добавляли шума, под боевой клич беспощадно разя врага. Катон перешагнул десятки тел — мертвых и раненых, корчащихся на земле и воющих в свете пламени костров.
Римляне смертельной волной пронеслись по лагерю, оставив за собой кровавое месиво. Легкий отсвет на востоке превратился в ровное бледное свечение; Катон почувствовал, как тень страха заползает в его сердце. Как только враги поймут, что на лагерь напала горстка римлян, то сразу перейдут в нападение. Но пока иудеи и их парфянские союзники бежали от безжалостной смерти, катящейся по лагерю. Катон оказался рядом с Макроном, когда солдаты достигли шатров в центре лагеря. Префект ликовал и сиял от удовольствия, глядя на Катона.
— Мы разбили их! Твари бегут во все стороны.
Сначала Катона захватила торжествующая радость друга, но тут он заметил, что может разглядеть весь лагерь. Настроение его сразу упало, и он повернулся к Макрону:
— Светает.
— Лучше будет видно, как они бегут!
— Палка о двух концах, командир. Они вот-вот поймут, что превосходят нас числом. Пора подготовиться к отходу.
— К отходу? — Макрон покачал головой и показал на пробежавших мимо солдат, которые прорубались через лагерь, убивая всех на своем пути. — Говорю тебе, враг разгромлен. Надо давить и сломить их дух.
— Конечно, командир. А еще нужно вовремя отдать приказ отходить.
Макрон кивнул и повернулся вслед за солдатами, махнув Катону, чтобы следовал за ним. Когда они достигли дальнего края лагеря, в небе засияла заря, залив светом земли вокруг форта, хотя солнце еще не поднялось над горизонтом. Лагерь усеивали трупы, а римляне охотились за теми, кто успел спрятаться, а теперь пытался проскочить сквозь шеренгу солдат. По пустыне рассеялись тысячи пеших людей и парфянских всадников. Враги перегруппировались и вступили в бой с рассеявшимися римлянами. Кавалерийские эскадроны Скрофы и Постума тоже рассыпались; некоторых занесло слишком глубоко в толпы врага, им грозила опасность быть отрезанными от своих.
Макрон и Катон, запыхавшись, остановились на краю лагеря и с тревогой оглядывали открывшуюся картину.
— Мы сделали все, что могли, командир, — сказал Катон, тяжело дыша. — Мы добыли победу. Теперь главное — не упустить ее. Отдай приказ отходить.
Макрон медлил: он стремился довершить атаку, продолжая бить противника, и сломить его дух, однако понимал, что его солдаты в опасности.
— Хорошо, — наконец согласился он и повернулся к штабной группе знаменосцев и трубачей, следовавших за префектом. Переведя дыхание, Макрон скомандовал: — Трубить отход!
Через мгновение раздался сигнал, и солдаты начали отходить, прекратив преследование врага. Некоторые горячие головы еще пытались продолжать погоню, но и они повернули обратно, когда враг остановился, заметив, что римляне собираются у своих штандартов. Командиры противника торопливо созывали своих людей; всадники-парфяне готовились напасть на атакующих. Катон представил, какая получится бойня, если дать парфянам возможность осыпать стрелами римлян, пока те не доберутся до спасительных стен форта Бушир.
— Быстрее! — гремел Макрон, гневно сзывая солдат. — Бегом!
Положение менялось на глазах. Иудеи начали нападать на римлян, преследуя тех, кто в пылу битвы прорвался слишком далеко. На глазах Катона группа иудеев догнала римского бойца и повалила на землю. Солдат перекатился на спину и попытался укрыться щитом; враги окружили его и принялись колоть мечами. Катон потерял его из виду и повернулся к Макрону:
