![]()
Портрет князя А. Б. Куракина. Гравюра А. Радига. 1779 г. С оригинала А. Рослина. 1775–1777 г.
Зато Александру Борисовичу Куракину, приехавшему в Париж в 1773 г., парижанки, напротив, очень понравились, а сама «столица изысканности, искусств, мод и развлечений» после Киля и Лейдена показалась средоточием всех земных благ. «Здесь всякий может найти в изобилии все, что ему нужно, и может вполне удовлетворить свои прихоти», — с восторгом писал Куракин. «Дело только в деньгах, а в способах израсходовать их недостатка не будет». И молодой князь, прозванный позже «бриллиантовым» за склонность к пышным нарядам, охотно тратил свои деньги в модных и ювелирных лавках.
В конце 1780-х гг. в Париже побывали «сироты Голицыны» — братья Михаил, Борис и Алексей Андреевичи, лишившиеся родителей в нежном возрасте. Когда мальчики подросли, опекуны отправили их в Лейденский университет. Затем они продолжили учебу в Страсбурге и совершили Grand Tour, посетив Германию, Англию, Италию, Швейцарию и, конечно, Францию. Судя по дневнику младшего из братьев, Алексея (он хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки), «официальная» часть программы включала в себя посещение Версаля, прием у короля и визиты к влиятельным придворным дамам — герцогине Лавальер и герцогине Полиньяк. Стержнем «научной» программы стало посещение Королевской библиотеки на улице Ришелье. Остальное время заняли прогулки по городу, осмотр парижских дворцов и парков.
Путешественники: княгиня Е. Р. Дашкова, граф и графиня Северные, А. Г. Бобринский, Д. И. Фонвизин
В ноябре 1770 г. столицу Франции впервые посетила княгиня Екатерина Романовна Дашкова (младшая сестра уже упоминавшегося А. Р. Воронцова), путешествовавшая с детьми по Европе под именем госпожи Михалковой. Цель ее трехлетнего вояжа была двойная: во-первых, княгиня желала повидать новые страны; а во-вторых, подыскивала учебное заведение для дальнейшего образования детей. В Париже Дашкова сняла скромную квартиру на улице Гренель, поскольку не собиралась останавливаться надолго (а кроме того, была стеснена в средствах), и принялась осматривать город. Обыкновенно она выходила из дому около восьми часов утра и до трех пополудни разъезжала по городу. «Я посещала церкви и монастыри, где можно было видеть статуи, картины и памятники, — писала Дашкова в своих „Записках“. — Я была и в мастерских знаменитых художников, и в театре, где занимала место в райке. Скромное черное платье, такая же шаль и самая простая прическа скрывали меня от любопытных глаз». Дашковой очень хотелось повидать королевскую резиденцию — Версаль, но инкогнито. Поверенный в делах Н. К. Хотинский, выполнявший в ту пору обязанности главы российского дипломатического представительства, заверил ее, что это невозможно: за иностранцами, посещавшими столицу Франции, устанавливался полицейский надзор, и ускользнуть от бдительного ока соглядатая еще никому не удавалось. Тем не менее настойчивая княгиня добилась своего: она отослала лакея, нанятого ею в Париже, надавав ему уйму поручений (чтобы отвлечь его внимание и внимание полицейского агента); уговорив Хотинского встретить ее за городом и сопровождать, она отправилась в Версаль, взяв в собой детей и русского слугу. Там княгиня не только прогулялась по парку и осмотрела все его красоты, но даже попала с толпой разношерстной публики в королевскую столовую, где наблюдала церемонию обеда Людовика XV и его семейства.
![]()
Портрет княгини Е. Р. Дашковой. Гравюра Г. И. Скородумова. 1777 г. (по собственному рисунку гравёра)
В отличие от многих соотечественников, в тот раз Екатерина Романовна совершенно не стремилась установить отношения с парижским светским обществом. Она «никого не хотела видеть, за исключением Дидро». И все же весть о прибытии участницы дворцового переворота, приведшего на трон Екатерину II, разлетелась по Парижу и возбудила всеобщий интерес. Знакомства с ней искали хозяйки известных салонов мадам Неккер и мадам Жоффрен. Это насторожило Дидро: философ был уверен, что «люди хотели встретить ее ради любопытства — только для того, чтобы потом о ней говорить», и опасался, что Дашкова «может более потерять, чем выиграть от суждений этих двух дам и окружающих их людей». Вняв дружескому совету, княгиня уклонилась от их приглашения, как уклонилась она и от встречи с Клодом Карломаном де Рюльером, автором нашумевших «Анекдотов о революции в России в 1762 г.» (русское правительство приложило огромные усилия к тому, чтобы во Франции эта книга не была издана при жизни Екатерины II). Отклонила Дашкова и приглашение министра иностранных дел Франции герцога Шуазёля, который собирался устроить для нее прием.
Зато общение с Дидро оказалось очень тесным. Они часто вместе обедали и долго беседовали, обсуждая важные общественно-политические вопросы и споря друг с другом. «Все мне нравилось в Дидро, даже его горячность, — писала она много лет спустя. — Его искренность, неизменная дружба, проницательный и глубокий ум, внимание и уважение, которые он мне всегда оказывал, привязали меня к нему на всю жизнь». Вспоминал эти встречи и сам философ:
Княгиня Дашкова — русская душой и телом <…>. Она отнюдь не красавица <…>. Печальная жизнь отразилась на ее внешности и расстроила здоровье. В декабре 1770 года ей было двадцать семь лет, но она казалась сорокалетней <…>. Это серьезный характер. По-французски она изъясняется совершенно свободно. Она не говорит всего, что думает, но то, о чем говорит, излагает просто, сильно и убедительно. Сердце ее глубоко потрясено несчастьями, но в ее образе мысли проявляются твердость, возвышенность, смелость и гордость. Княгиня Дашкова любит искусства и науки, она разбирается в людях и знает нужды своего отечества. Она горячо ненавидит деспотизм и любые проявления тирании.
В тот раз Дашкова провела в столице Франции всего семнадцать дней. Затем она отправилась на юг, в Экс-ан-Прованс, оттуда — в Женеву и в Ферней, к Вольтеру. Однако отношения с Дидро не прервались и поддерживались перепиской. Когда в конце 1773 г. Дидро появился в Петербурге, он слал Дашковой в Москву сердечные письма. Вновь они увиделись лишь в 1780 г. Это снова произошло в Париже, во время второго заграничного путешествия княгини. На этот раз Дашкова приехала под своим именем, получила приглашение в Версаль на прием к королю, посещала салоны, общалась с писателями, художниками и учеными. «С невыразимой радостью я увидела Дидро, поцеловавшего меня с той теплой сердечностью, которою отличались его отношения к друзьям», — вспоминала она. Возобновились дружеские беседы: философ навещал ее почти ежедневно. Благодаря ему она вновь встретилась с автором знаменитого конного памятника Петру I скульптором Фальконе и его ученицей Колло, которых знала по Петербургу. Спустя четыре года Дидро умер. «Я оплакивала его смерть и до последнего дня моей жизни буду жалеть о нем, — писала Дашкова. — Этого необыкновенного человека мало ценили; добродетель и правда были двигателями всех его поступков, а общественное благо было его страстною и постоянною целью».
В ноябре 1781 г. в поездку по Европе, продлившуюся целый год, отправились великий князь Павел Петрович и великая княгиня Мария Федоровна. Хотя великокняжеская чета путешествовала под именами графа и графини Северных, их имена ни для кого не были секретом: за вояжем наследника российского престола и его супруги следили все газеты.
Миновав польские земли и немецкие княжества, Павел Петрович и Мария Федоровна в сопровождении свиты добрались до Вены. Далее последовали яркие итальянские впечатления — Венеция, Неаполь, Рим, Флоренция, Турин. Наконец, в конце весны 1782 г. путешественники прибыли во Францию. Месяц, проведенный ими в Париже, стал венцом всей поездки.
