14 ноября 1944 года в Праге был образован Комитет освобождения народов России (КОНР) во главе с Власовым. Он объединил Русский комитет и другие национальные комитеты и военные формирования, созданные под покровительством Германии (кроме прибалтийских). КОНР принял манифест, в основном повторивший обращение Русского комитета от 27 декабря 1942 года. Показательно, что в манифесте ничего не говорилось о борьбе против «английских и американских капиталистов», а помощь Германии приветствовалась уже «на условиях, не затрагивающих чести и независимости нашей родины». При этом подчеркивалось, что в данный момент помощь Германии — это единственная возможность вести вооруженную борьбу против «сталинской клики». В манифесте указывалось и на желание КОПР поддерживать после войны дружественные отношения со всеми странами. КОНР заявлял также, что теперь, с выходом Красной армии в Восточную и Центральную Европу и на Балканы, война приобрела со стороны СССР отчетливо захватнический характер. Создается впечатление, что манифест КОНР был обращен не столько к Красной армии и населению СССР, сколько к западным союзникам, покровительства которых пытались добиться комитетчики, ввиду ставшего несомненным близкого поражения Германии.
Статья 2-я. Люди-коллаборационисты — «дети советских народов»{452}
Огромное число советских пленных в первые два года войны было следствием германского превосходства на поле боя. Но не только. Многие народы СССР, особенно жители недавно присоединенных Прибалтики, Бессарабии, Западной Украины и Западной Белоруссии, поначалу видели в немецких войсках своих освободителей.
Не проявляли особого желания сражаться за Сталина и за советскую власть многие выходцы с Кавказа, из Средней Азии, из района Поволжья… Включенные в Красную армию, армии бывших прибалтийских государств в своем большинстве с оружием в руках перешли на сторону немцев.
Боевики Организации украинских националистов с началом войны нападали на советские войска в Западной Украине, а члены антисоветских организаций в Прибалтике еще до подхода германских частей смогли даже занять некоторые города, в частности Каунас. Да и многие бойцы и командиры из числа русских, восточных украинцев и восточных белорусов были деморализованы многолетним сталинским террором и самой советской системой и не проявляли должной стойкости в бою, легко сдаваясь в плен.
Я уже писал о враждебности германского руководства самой идее русского освободительного движения, а это отражалось и на статусе частей, вошедших затем в РОА во главе с А. Власовым.
Несколько иной была ситуация в эстонских, латвийских и до некоторой степени литовских частях, поскольку немцы все же разрешили в странах Прибалтики ограниченное местное самоуправление. Правда, тут отношение к литовцам было несколько хуже: в отличие от эстонцев и латышей они не считались арийским народом. Поэтому, в частности, литовская дивизия СС была сформирована позднее эстонской и латышской.
К осени 1944 года национальные формирования играли в германской армии существенную роль. Уже давно сражались на фронте прибалтийские дивизии: эсэсовская 15-я (литовско-латышская, но с преобладанием латышей), 19-я (латышская) и 20-я (эстонская). Из украинцев сформировали 14-ю дивизию СС, летом 1944 года попавшую в котел под Бродами, вырвавшуюся из окружения и после переформирования вновь введенную в бой на южном участке Восточного фронта в самом конце войны. В Италии с 1943 года сражалась 162-я пехотная дивизия, сформированная из тюркского населения Кавказа и Средней Азии. В Югославии в составе 1-й и 2-й кавалерийской дивизий, сформированных из казаков Дона, Кубани и Терека и народов Северного Кавказа, действовал 15-й кавалерийский корпус во главе с немецким генералом фон Панвицем.
Тогда же формировалась 29-я дивизия СС РОНА (Русская освободительная народная армия) во главе с Брониславом Каминским. Каминский, бывший заключенный (неизвестно — уголовный или политический), жил в городе Локоть Брянской области, где работал инженером на химзаводе. С приходом немцев он с 1942 года возглавил администрацию «самоуправляющегося района Локоть» и ополчение, предназначенное для борьбы с партизанами. Потом из ополченцев сформировали бригаду СС, после ухода немцев из Локоти переброшенную против партизан Белоруссии, а в 1944 году — против варшавских повстанцев.
Во время подавления Варшавского восстания бойцы Каминского беззастенчиво грабили население. Немцы приняли решение — Каминского арестовать. Тот бежал в Карпаты, в район Тарнополя, пытаясь присоединиться к отрядам антикоммунистической Украинской повстанческой армии (УПА), но в ноябре был убит агентами немецкой службы безопасности (СД). После этих событий формирующаяся 29-я дивизия СС была включена в 1-ю дивизию РОА. 30-я дивизия СС, формировавшаяся из бригады СС подполковника Зиглига, куда входили части белорусской самообороны (в основном — бывшие пленные русской национальности), была в дальнейшем влита в 1-ю и 2-ю дивизии РОА. В самом конце войны в Германии была вторично сформирована 30-я дивизия СС как национальная белорусская дивизия из ушедших с немцами белорусских коллаборационистов. В апреле 1945 года эта дивизия была брошена на итальянский фронт, но участия в боях так и не приняла.
Для большинства нерусских народов СССР сотрудничество с Германией было попыткой противостоять советской политике разрушения национальных культур и русификации. Трагическую дилемму национальных движений во Второй мировой войне хорошо выразил президент Белорусской народной рады Захарка: «Нет у нас выбора «либо — либо». Если выиграют немцы, то уничтожат нас всех, если выиграют Советы, то уничтожат интеллигенцию и ассимилируют народ… Третьего выхода нет».
Интересна в этой связи история взаимоотношений немцев с национальным движением на Украине. В начале войны фракция Организации украинских националистов во главе со Степаном Бандерой организовала свое правительство во Львове, которое, однако, через несколько дней было арестовано немецкими войсками, а сам Бандера был отправлен в так называемый «политический бункер» Заксенхаузена, где содержались в заключении политики, с которыми Германия рассчитывала договориться.
Другая фракция ОУН во главе с Андреем Мельником, безоговорочно вступившая на сторону немцев, популярностью среди украинцев не пользовалась. Бандеровцы же создали Украинскую повстанческую армию, которая действовала как против немцев, так и против советских партизан, однако предпочитала беречь силы до того момента, когда неудачи вынудят немцев к политическому соглашению с ОУН или когда появится возможность наступления на Украину' сил западных союзников.
В октябре 1944 года, когда Украина уже была потеряна немцами, Бандеру освободили, и, хотя соглашения достичь не удалось, Германия стала вооружать отряды УПА и переправлять в советский тыл их руководителей для борьбы против Красной армии.
Теперь и лозунг самоопределения Украины Гитлеру был не так страшен, и тогда же был сформирован Украинский освободительный комитет, во главе которого немцы поставили политически нейтральную фигуру — генерала Павла Шандрука, последнего начальника штаба армии Петлюры, а потом — офицера польской армии. Он устроил и мельниковцев, и бандеровцев, в состав комитета, правда, не вошедших, и даже группу социалистов — последователей Петлюры во главе с бывшим премьером Украинской Народной Республики Константином Левицким. Шандрука сделали главнокомандующим армии освобождения Украины и номинально подчинили ему 14-ю дивизию СС «Галиция», ставшую также 1-й украинской. Немцы и лидеры комитета рассматривали возможности создания и 2-й украинской дивизии, в отличие от первой — из выходцев с Восточной Украины, но она так и не была сформирована. Власов предлагал Шандруку объединиться с РОА, но последний отверг этот проект, равно как и идею формирования специальной восточно-украинской дивизии в составе Русской освободительной армии.
28 марта 1945 года на последнем заседании КОНР было принято решение сосредоточить власовскую армию, согласившийся войти в ее состав 15-й казачий корпус и казачье ополчение — «казачий стан» атамана Т.И. Доманова, бывшего майора Красной армии, размещавшийся в Северной Италии, а также другие национальные формирования в район Австрийских и Итальянских Альп, чтобы в дальнейшем либо договориться о сдаче западным союзникам с возможным использованием их в качестве отдельной армии в борьбе против СССР или Японии, либо уйти в горы, соединиться с сербскими четниками Михайловича и вести партизанскую борьбу в ожидании скорого, как надеялись члены КОНР, вооруженного конфликта между СССР и западными державами.
Но 13 апреля немецкое командование бросило 1-ю дивизию РОА под руководством С.К. Буняченко в атаку на советский плацдарм «Эрленгоф» на западном берегу Одера, в районе Франкфурта. Вначале власовцы продвинулись на 500 метров, захватив несколько советских укреплений, но затем под фланговым огнем вынуждены были остановиться. Не помогла и массированная воздушная атака немецкой авиации и ВВС РОА во главе с генералом В.И. Мальцевым, бывшим полковником Красной армии. Видя, что атака не удалась, Буняченко отвел дивизию с фронта, с чем вынуждены были смириться и немцы: в последние дни существования третьего рейха вермахт не хотел увеличивать число своих противников.
