Еще до полудня, многие в отчаянии отправились назад. Антик, охотник, дожидался их на берегу небольшой речки. Остальные же, спрятали мертвых в больших черных мешках. «Доктор» медленно сполз по стене на брусчатый пол, подтянул колени, положил на них голову, плотно закрывая лицо ладонями, словно стараясь бежать от этой душной внезапной ночи, от этого запаха смерти, пропитавшего все руины. Джованни, новый лидер организации настоял на продолжении экспедиции. Осталось лишь пять ученых, считая Аспена. Все «военные» были убиты.
Потянулись дни раскопок. На удивление спокойные, хоть и невероятно напряженные. Люди работали, кто и зачем, у каждого были свои цели в этом исследовании. Они копали эти своды, перерывая огромные куски глины, песка и щебня, ожидая каждое мгновение, внезапной и ужасающей Смерти. Но им повезло. Карта указала несколько мест, где скорее всего подземные коридоры пролегали достаточно близко к поверхности. Проплутав несколько дней по изумительно красивым долинкам, густо заросшим великолепным орешником и перевитым бесчисленными ручейками, они добрались до места. Они уже голодали. Купленные в последнем селении запасы еды подошли к концу, а охоты тут не было никакой. И зверь, и птица избегали этих мест. Антик больше не появлялся.
В подземный город, они ворвались уже через сутки после начала работы. Дышалось внизу, тяжело. Страшный холод пробирал по самые кости, люди падали в обморок. В кромешной тьме гасли даже лампы. Слишком яркий свет фонарей мог привлечь внимание хищников. Пришлось остановиться. Рука тряслась, когда Аспен сорвал с пояса флягу, припал к горлышку. Тёплая вода показалась ему в тот миг напитком богов. Дурнота отступила, голова перестала кружиться.
Их взору открылся настоящий город. Это был город мертвых, усыпальница императоров, и их сподвижников и… легендарных Вериссов. Тут, похоже, их хоронили поколение за поколением. Раскопки велись поспешно, потолок во многих местах обвалился, засыпав «улицы» песком. Груда камней и глины тянулась неисчислимым воинством — и бессильно опадала недвижными барханами у первых Пирамид. За ними тянулись ряды гробниц и склепов. Слеплённые из красноватой или серой глины, выложенные из кирпичей, узкие щели входов щурились от болезненно яркого солнца, проходящего сквозь внезапно распахнутые своды. Аспен уже не сомневался, что это — именно те гробницы. Их строили тут, сковывая охранными чарами, и они явно расходились концентрическими кругами от какого-то центра…
Побоявшись пробираться под ненадежным потолком открытого города, археологи пробили еще одну дыру, прямо над предполагаемым центром комплекса. На это потребовалось менее суток, — они спешили. «Заболела Мария», — пишет Аспен в своем дневнике, — «Надеюсь, она продержится».
Центр города представлял из себя круг, в который сходились бесчисленные коридоры. Он был огражден многометровой стеной, богато украшенной росписью. Внутри, более десятка величественных статуй, великолепно сохранившихся образов древних царей. Последний взрыв не прошел бесследно и повредил некоторые памятники… «Но они нас не волновали…»
Статуи вперили в дерзких чужаков взоры пустых глазниц — у кого ещё оставались в целости головы. Их было все-таки много, они высились на каждом пересечении «улиц» в этом городе мёртвых; изваяния большей частью представляли собой людей с головами каких-то чудовищ. Все статуи застыли в одной позе — руки прижаты к бокам, колени сведены, мёртвыми глазами неотрывно глядят на пересечения проходов меж гробницами, словно напряжённо и постоянно ожидают появления незваных гостей.
Затылком, Аспен по-прежнему чувствовал неотрывный взгляд своих подчиненных. И лицо дочери вновь вставало перед глазами — такое, каким он запомнил его в последние мгновения отчаянной попытки спасти её. Ни осуждения, ни укора, а только надежда на них, Вериссов, финансирование Джованни и самоотдачу своих людей. Центральная гробница предстала почти сразу, открытая и ничем не защищенная. Археологи беспрепятственно перенесли исследования в «Круг».
Мёртвая тишина. И по-прежнему чуть касается лба холодная ладошка смерти.
Внутри было просторно, сыро и совершенно бесшумно. В центре прямоугольного склепа, возвышалась гробница. Вокруг рассыпалась потрескавшаяся красноватая глина, стены покрывали полустёртые рисунки, какие-то письмена. Линии кривые, изломанные, острые, точно когти, углы пересечены блёкло-алыми линиями — легко представить, сколь красны они были, когда над этой стеной работал художник много-много лет назад… Только один из них заинтересовал группу особенно, изображение никому неизвестного монстра, окрещенного Аспеном — Мью. «Он был прекрасен», — вспоминает ученый.
Когда они открыли гробницу, то внутри увидели совершенно странную ампулу, молочно белую и слабо пульсирующую зеленым светом, она тотчас разбилась, полыхнуло так, что на миг стала видна даже противоположная сторона «Круга». Белое пламя взвилось чуть ли не на три человеческих роста, останки дружно вспыхнули, запылали, весело и дружно треща, словно сухие берёзовые дрова в очаге. Но, «Доктор» был к этому готов и во время взял образец, захватив горсть костей в вакуумный сосуд. Это был успех.
Минула ещё неделя. Команда «Р» прочно обосновались в Лафолане. Их отряды приходили и уходили, тяжело нагруженные, ведя с собой целые караваны с припасами и бурдюками с водой. Кое-какие новости всё-таки просочились — через всё тех же следопытов, и уже многие знали, — в руинах нашли что-то.
Новые группы обшаривали дальний северо-восток руин, взяв в качестве проводников местных, которые вдруг осмелели и были готовы, за звонкую монету, провести людей. Они нашли там «великую кучу всякого хлама», никаких потерь, не смотря на то, что чудища, обитавшие в старых руинах, не собирались так просто мириться с вторжением, но, само собой, ничего подобного находке Аспена им найти не удалось.
И тем не менее, образец был весьма неудачным. Создать точную копию древнего покемона, не удалось бы, воссоздать увядшую жизнь заново — казалось безумным. Джованни прибыл вскоре, после обнаружения «Круга». И к удивлению исследовательского состава, поблагодарил всех за работу, ознаменовав этот день Победой.
«Я не понимал тогда, чему он так радовался. Задачей лидера было вовсе не воссоздание Верисса, как мы полагали, он собирался создать покемона, превосходящего их во многом. Мы должны были наделить монстра человеческой изобретательностью, мышлением, чувствами. Мне это не понравилось сразу же… такой покемон никогда не смерился бы с подчинением человеку, он бы воспринимал это только как рабство. Мы боялись, но продолжали работать…»
