— Ну и синяк подставила тебе Сибби, — констатировал он без всяких эмоций.
Жасмин с интересом посмотрела на него. Она всегда была младшей и вдруг оказалась братьям старшей сестрой.
— А я ей, — ответила она.
— Ты и вправду незако… — начал он и остановился. — Ну ты сама знаешь кто… Жасмин рассмеялась.
— Это трудно объяснить, — сказала она мальчику. — У нас одна мать, но разные отцы. Как тебя зовут? Я должна знать твое имя, раз мы брат и сестра.
— Адам Чарльз, но все зовут меня Чарли.
— Так вот, Чарли, ты слышал мой рассказ. Но давай я постараюсь объяснить все попроще. В той стране, где я родилась, я была рождена в законном браке. И здесь ты и твои братья были рождены в законном браке. Но в Англии кое-кто считает союз нашей матери с моим отцом незаконным. Зато в Индии никто так не думает. Тебе это что-нибудь говорит? — Она взглянула на мальчика. У него были темные волосы и бабушкины голубые с зеленью глаза, на переносице золотилась россыпь веснушек.
— Понятно. Это как дома старая Церковь и новая Церковь. Каждая говорит, что другая не права и несет зло, — сообразил Чарли.
Жасмин удивило, как быстро мальчик нашелся с ответом. Из занятий она знала, что по всей Европе идут религиозные распри, а бабушка рассказывала ей о том, что делается в Англии.
— Да, Чарли, очень похоже. Ты смышленый парень.
— Давай дружить. У меня нет девчонок-друзей, но я не знал ни одной, которая так хорошо дерется. Теперь я вижу, ты и впрямь подбила Сибби глаз. — И он показал пальцем на свою сводную сестру.
Юная леди Сибилла в самом деле пострадала больше. Светлые волосы были всклокочены и сбились в неприглядные колтуны, лицо расцарапано, глаз заплыл, юбка изодрана. И все же она вопила сильнее, чем того требовало ее положение.
— Она чуть не убила меня! Она пыталась меня убить! Мама! Папа! — Сибилла оглянулась на родителей, но те все еще спорили друг с другом. Не сумев привлечь их внимание, она помрачнела, притихла и посмотрела на Жасмин. Та ответила ей презрительным взглядом.
— О-о-о-о! — заверещала Сибби, внезапно попятившись назад. — Сейчас эта дикарка снова бросится на меня. Уберите ее от меня! Уберите от меня! — Сибби прижалась к тете Виллоу.
Но Виллоу была не из тех, кого могли обмануть истерики Сибиллы. Она взяла девушку за плечи и сильно встряхнула:
— Довольно, мисс. Твоя сводная сестра Жасмин даже не шевельнулась. Брось нести эту чушь, иначе за твои капризы я сама нахлещу тебе, мерзкая девчонка!
Сибби сразу замолчала.
— Испорчена, — заявила Виллоу Джоан О'Флахерти. — Велвет ее совсем испортила. Вот как вредно быть единственной девочкой среди братьев в семье. Теперь у нее появилась соперница, чтобы разделить любовь Велвет, и она ревнует.
Джоан кивнула. Соглашаешься или не соглашаешься с Виллоу, лучше просто кивнуть, а в данном случае Джоан была на стороне своей грозной родственницы.
Но графине Линмутской было жаль племянницу.
— Не вини ее, Виллоу, — сказала Эйнджел Саутвуд. — Ведь Велвет всю жизнь была только ее. Может быть, она потому и была такой хорошей матерью, что Аланна — такой плохой. Для Сибби — страшное потрясение обнаружить, что у Велвет есть и другая дочь. Особенно в такой ситуации.
— Хоть бы Алекс показал дочери лучший пример, — проворчала Виллоу. — Тогда бы и Сибби вела себя прилично. Так нет же. Он возмущается и произносит речи по поводу того, что случилось почти шестнадцать лет назад. Хотя я и не одобряла бегство Велвет с Мурроу и сейчас продолжаю считать так же, но рождение дочери от индийского короля вряд ли можно ставить ей в вину.
— Но я не считаю, что в рождении Жасмин целиком повинен только отец ребенка, — расхохоталась Валентина Бурк. — Ты не думаешь, дорогая Виллоу, что некоторое участие в этом приняла и Велвет?
— С меня довольно! — заявила Скай. — Сядьте и перестаньте ржать, как жеребцы, — свирепо обратилась она к мужчинам. — Я не желаю больше ссор, — продолжила она, когда в зале наступила тишина. — Все совершенно ясно. Жасмин — дочь покойного Великого Могола Акбара. Родилась она в законном браке, как это принято в Индии, и такая же законнорожденная, как любой из вас. Она приехала, чтобы искать у нас зашиты! И она ее получит. И все остальное, что я захочу ей дать, тоже. Это всем понятно?
И ты, Сибилла, — дочь Велвет, потому что она вырастила тебя с пеленок и крепко тебя любит. И каковы бы ни были обстоятельства твоего рождения, твой отец все узаконил. Но ни тебе, никому другому я не позволю чернить репутацию Жасмин и имя де Мариско. Ты ревнуешь, что тебе придется делить с ней мать. Это мне понятно, но постарайся не быть ревнивой. Я знаю, что у Велвет достанет любви для двух дочерей и всех сыновей. Ты не так глупа, чтобы этого не понять.
Алекс! Наша дочь была тебе верна до своих приключений в Индии и, конечно, после них тоже. Появление Жасмин среди нас — большая неожиданность для тебя, но хочу напомнить, что дочь вырастила ребенка, рожденного твоей любовницей. А об этом ее никто не просил. Она поступила так из любви к тебе. И ты не посмеешь обращаться плохо ни с ней, ни с Жасмин, если не хочешь отвечать передо мной.
— Со мной все обстояло по-другому, — начал граф Брок-Кэрнский, но теща сердито перебила его:
— Если ты хочешь сказать по-другому, потому что ты мужчина, я убью тебя на месте! Ну, на сегодня с меня достаточно. Я получила больше, чем рассчитывала. Женщина я уже немолодая и отправляюсь в постель. Предлагаю и тебе поступить так же, Адам! — И она вышла из зала.
Адам де Мариско поднялся.
— До свидания, дорогие, — сказал он гостям и, подмигнув им, последовал за женой. На минуту в зале Королевского Молверна воцарилось молчание. Потом, поклонившись собравшимся и пожелав им спокойной ночи, ушла Жасмин де Мариско.
— Ох, папа! — расплакалась Сибби Гордон и, ища сочувствия, бросилась в объятия к отцу.
Но Алекс смущенно оттолкнул дочь.
— Иди в кровать, Сибби. Сейчас мне не до тебя.
Велвет обхватила ее голову руками и поцеловала девушку.
— Слушайся папу, дорогая.
— Ты еще любишь меня, мама? — прошептала Сибилла. — Или ты больше любишь ту, незаконнорожденную?
— Я всех своих детей люблю одинаково, — успокоила ее мать. — А если ты меня любишь, дорогая, не называй так больше мою дочь, которая была моим первым ребенком. Она ведь не такая. И когда ты это говоришь, то делаешь мне больно. Ты опозоришь и меня, и отца, если будешь продолжать в том же духе.
Сибилла кивнула;
— Я не стану обижать тебя, мама. Я тебя очень люблю.
— Пойдем, Сибби, — позвала племянницу Эйдан и, взяв ее за руку, вывела из зала. — Мы с дядей Конном проводим тебя наверх.
Когда двери в зал затворились, гости расселись у огня и продолжили разговор.
