— Ты быстро, — одобрительно сказал он. — Ни Сибилла, ни мама так скоро не одеваются. — И взял ее за руку.
Они поспешили по лестнице к распахнутой входной двери. Мальчик, недовольно бормоча, потянул сестру на улицу.
— Боже, нас кто-то опередил!
— Разве это имеет значение?
— Может, и не имеет, — признал он. — Но в первое майское утро я люблю быть первым. Гляди! Дяди Робин и Патрик с женами! В тех же нарядах, что и вечером. Клянусь, они так и не ложились. А ты когда-нибудь не спала всю ночь?
— Ну, не всю, — ответила Жасмин, — но иногда ложилась поздно. А сколько тебе лет?
— На день святого Валентина исполнилось одиннадцать. Говорят, что для своего возраста я большой.
— А мне по вашему календарю девятого августа будет шестнадцать. А сколько лет Сибилле и братьям?
— Сибби исполнилось шестнадцать первого февраля. Она почти что старая дева. К этому возрасту большинство девчонок уже выходит замуж. Но мама не хочет заставлять ее вступать в брак по соглашению и ждет, когда она влюбится. Сибби считает, что окрутила лорда Лесли, но не знаю почему. Она едва с ним знакома. За всю жизнь видела его всего три раза. Два раза, когда была еще жива его первая жена.
— А братья? — настаивала Жасмин. История с Сибиллой занимала ее, но она хотела больше узнать о других детях матери. Сводная сестра не такая уж важная персона.
— Сэнди прошлым месяцем пошел четырнадцатый год, — ответил брат.
— Сэнди его настоящее имя? — спросила Жасмин.
— Полное имя — Яков Фрэнсис Генри Александр, — объяснил Чарли. — Яков — в честь короля, но в Шотландии Яковов так много, что этим именем его никто не зовет. Фрэнсис — в честь кузена короля, графа Ботвелла, друга отца. Король не любит своего кузена, поэтому брата не называют и этим именем. Генри — в честь принца королевской крови, но поскольку так зовут одного из близнецов, его называют Сэнди. Это сокращение от Александра, его последнего имени. Так его не перепутают с папой, которого все знают как Алекса. А как твое полное имя?
— В Индии меня звали Ясаман Камой Бегум. Ясаман по-индийски жасмин. Кама означает любовь, а Бегум мой титул. Бегум — это принцесса, Чарли. Когда я приехала в Англию, я решила изменить свое индийское имя на английский лад. Отец Куплен рассказывал, что когда меня крестили еще ребенком, мне дали имя Жасмин Элизабет Мери. Священник настаивал, чтобы у меня было настоящее христианское имя. И вот я теперь Жасмин Элизабет Мери де Мариско. Но расскажи мне о других мальчиках.
— Близнецам Робу и Хэлу в июне будет по девять лет, а маленькому Неду осенью шесть. Близнецы выглядят совершенно одинаково, и кажется, им никто, кроме друг друга, не нужен. А Нед неплохой малыш. Мама говорит, что непросто быть младшим.
— Я знаю. Я уже была младшей, — согласилась сестра.
— Доброе утро. Жасмин, доброе утро, Чарли, — приветствовал граф Линмутский племянника и племянницу. — Вы порассветничаете с нами?
— Ты так и не ложился с вечера, дядя Робин, — упрекнул его Чарли.
— Нет, — рассмеялась Эйнджел, взъерошивая его темные волосы.
— А что делают взрослые, когда всю ночь не ложатся спать? — вслух поинтересовался Чарли.
— Мы разговариваем, — ответил племяннику лорд Саутвудский, — иногда поем песни, а иногда…
— Робин! — предостерегла мужа Эйнджел, и тот рассмеялся.
— А ты, дорогая, наверное, никогда не рассветничала, — обратилась к Жасмин Валентина, леди Бурк. — Чарли тебе объяснил обычай?
— Он только сказал, что нужно собирать росу, потому что она обладает удивительными свойствами, — ответила с улыбкой Жасмин. — И цветы, и цветущие ветви. Но почему, он не знает.
Валентина рассмеялась:
— Обычай уходит в глубину веков. Наши ирландские предки назывались кельтами, а первое мая был один из самых великих священных дней и носил имя белтейн. Кельты верили, что их матерью была земля, а отцом солнце. Каждую весну с началом сезона цветения мать обновлялась, и они танцами, цветами, хвалебными песнями отмечали возрождающееся плодородие. Приход христианства многое изменил в старых традициях, но выжили первое мая и канун Дня всех святых — другой большой кельтский праздник, именуемый самхейн.
— А у нас в Индии есть праздник Холи, когда на целый день рушатся барьеры между кастами, он тоже связан с сезоном цветения. Люди посыпают друг друга цветной пыльцой и лепестками, едят особые кушанья, поют и танцуют. Кажется, в наших культурах есть много общего, — заключила Жасмин.
— Смотрите, — показала Эйнджел, — сюда идут Сэнди и Сибби.
— Боже милостивый, — процедил Чарли.
— Доброго майского утра, дети, — приветствовала их Эйнджел.
Юные Гордоны ответили тете Сэнди весело, а Сибби сдержанно, бросив недружелюбный взгляд на Жасмин. Утром ее подбитый глаз заплыл еще больше.
Они пошли через поле, и вскоре из-за горизонта показалось солнце, позолотившее своим сиянием мир. Роса крошечными каплями сияла в траве, и люди наклонялись, чтобы умыть в ней лица. Жасмин последовала примеру родных. Они рвали цветы из-под ног и с кустарников, образующих живые изгороди: сирень, лютики, ранние розы, мак, цветущие ветви боярышника, яблоневый цвет. В небе лилась песня жаворонка. Жасмин чуть не заплакала — так все вокруг было красиво и мирно. Счастье вдруг переполнило ее. Англия. Она любила ее, хотя эта страна так отличалась от ее родной Индии. Здесь был дом. Девушка чувствовала это всем сердцем, всей душой.
Она брела, впитывая это майское утро, скорее ощущая, чем видя. Рядом с ней шел Чарли. Из леса вышло поглазеть маленькое стадо оленей, самец, три самки и четыре очаровательных олененка. Жасмин остановилась и разглядывала их, пока животные, почуяв человека, не скрылись за деревьями. В руках девушка сжимала цветы.
— О чем ты задумалась? — спросил Чарли.
— О том, как хорошо все вокруг и как я счастлива. — Оглянувшись, Жасмин увидела, что тети и дяди уже повернули к дому. Но Сибби и Сэнди все еще собирали цветы.
— Пошли обратно, — сказал Чарли. — Я нашел для бабушки несколько симпатичных фиалок. Она любит, когда я приношу ей цветы.
— А ты любишь, когда она дает тебе конфеты, — услышав, что сказал брат, вставила Сибилла. — Ведь она всегда дает тебе конфеты, когда ты ей что-нибудь приносишь. Старушка любит, когда к ней подлизываются.
— А может быть, она просто любит Чарли и ей приятно, что он о ней думает, — тихо промолвила Жасмин.
— Ха! Много ты знаешь, — фыркнула Сибилла. — Чарли — второй сын. Ему самому нужно пробиваться в жизни. Он надеется, что бабушка ему поможет, и все время крутится рядом с ней. У старушки столько внуков, и братик не хочет, чтобы о нем забыли.
