Мысль была такая: дома лежат запонки с алмазиками, последний подарок жены. Пять фунтов дадут в любом ломбарде. Риска нет. В конце концов получит-то он 33 фунта 10 шиллингов!
До Уимблдон Коммон далеко, но он обернулся и был в клубе к десяти минутам второго. Пуффи не ушел. В ломбарде дали 8 фунтов 10 шиллингов, так что Бинго пошел в «Савой» поразмяться. Есть минуты, когда просто нельзя перекусывать за 4 шиллинга 6 пенсов.
Потом он вернулся на службу и сел за статью «Что умелые ручонки могут сделать для няни», думая о том, что он лично взял бы ее за шкирку и выкинул на улицу. Тут раздался звонок. Жена сообщала, что задержится на ночь у матери.
Заверив ее, что будет страшно скучать, Бинго готов был попрощаться, но прекрасная Рози вскрикнула:
— Ах, чуть не забыла! Тут мы крутимся с мамой, все из головы вылетает. Украли твои запонки.
Бинго рассказывал мне, что увидел, глазами увидел, как шеф за стеклянной дверью танцует танец живота. Галлюцинации, конечно, но как их не понять! Ответил он не сразу, сердце зацепилось за гланды.
— Запонки? Какая чушь!
— Няня у тебя убирала, а их нет.
— Твоя няня, — отвечал пришедший в себя Бинго, — не заметит барабана в телефонной будке. Ты знаешь мое мнение о ее разуме.
— Значит, полицию не вызывать?
— Конечно, нет. У них дел хватает.
— Няня говорит, они походят по ломбардам.
— Вот именно. А за это время произойдет пятьдесят убийств. Ах, если бы у этих нянь были хоть зачатки гражданского долга! Не беспокойся ты о запонках, они… прости, забыл. Вспомню — позвоню. Пип-пип. — И Бинго повесил трубку.
Повесив ее, он кинулся в клуб, конечно, выпить. При всей своей выдержке чувствовал он примерно то, что чувствовала Элиза на льдинах, когда услышала собачий лай.
Однако, выпив, он преобразился. Разум подсказал, что утром — состязания, в кармане — билетик с именем Хореса, а следует из этого, что запонки будут на месте до возвращения жены.
Не успел он все это подумать, как появился Хорес, бледный, печальный, вроде мертвой рыбы.
— Что с тобой? — всполошился он, поскольку перед турниром намного надежней румяный Хорес со сверкающими глазами.
— Ты знаешь Валерию Твистлтон? — осведомился страдалец.
— Конечно!
— Ты знаешь, что она выходит за меня замуж?
— Еще бы!
— Вот и ошибся. Не выходит.
— То есть как?
— А так. Она любит другого.
— Что ты порешь?!
— Сперва послушай. Мы поругались из-за сущей чепухи. Придралась к случаю.
Добрый Бинго опечалился, но о главном не забыл.
— Нехорошо, — признал он. — Ну, старик, держись, а то завтра промажешь.
— Завтра?
— Да, на состязаниях.
— А, это? Я играть не буду.
Бинго взвыл, как волк, ударивший лапу о камень.
— Не будешь?!
— Вот и Пуффи так кричал, таким самым голосом. Что вы все удивляетесь? Разве я могу метать какие-то дротики?
Бинго ответил ему, и. с таким пылом, что разбудил его высшее, лучшее «я».
— Мдэ, — сказал Хорес. — Не знал, что он сплавил тебе билетик. Ладно, ради тебя — пойду, но что с того? Какие дротики, когда сердце разбито? Да я из-за одних слез ничего не увижу!
Расставшись с ним, Бинго сжал голову руками. Он думал. Он вспоминал те времена, когда несколько недель мазал из-за этой… как бишь ее? Ладно, главное — помирить их. Если Валерия обратит к Хоресу любящий взгляд, все встанет на места, заветный билетик принесет 33 фунта.
Конечно, никаких «других» она не любит, это полная чушь. Видимо, обычная размолвка, дело житейское. Надо ей позвонить и пригласить в ресторан.
Он побежал к будке, позвонил и договорился.
— Ну, порядок! — подытожил он. — Значит, старушка, в четверть двенадцатого. У Марио.
Так, хорошо — но все ли это? У няни, как у ночи — по меньшей мере тысяча глаз. Как от нее увернуться? Если она расскажет Рози, что он ушел на ночь глядя, вряд ли поможет ответ: «А, ходил в ресторан с Валерией!»
Он подумал — и придумал. Вернувшись домой, он попросил горничную послать няню к нему, а сам залег на тахте.
— Няня, — тихо выговорил он, — я не пойду в детскую… Как-то меня знобит, как-то покачивает. Не дай Бог, заразится! Скажите ему, а я лучше лягу.
Конечно, треклятая няня хотела вызвать хозяйку и врача, но он ее одолел, на том условии, что она принесет ему грелку и кашку. Она принесла их; и он попросил не беспокоить его до утра.
Потом все пошло гладко. В 10.30 он встал, спустился по трубе, схватил такси — и ровно в 11.15 входил к Марио. Через несколько минут явилась и Валерия в ослепительном платье из какой-то мягкой ткани.
С тех пор как Бинго целовал ее под омелой, многое изменилось. Их связывала чистая, спокойная дружба, которая нередко сменяет кипение страстей. Он был ей как старший брат; и, по-братски убедив, что шампанское вредно для здоровья, перешел прямо к делу.
— Встретил сегодня твоего повелителя, — сообщил он. — Выпьем за него.
Бинго не мог бы заказать устриц, но если бы мог, подумал бы, что Валерии попалась плохая.
— Повелителя? — с чувством сказала она. — Выпьем? Ну, знаешь! Если это чучело наступит на банановую шкурку, буду очень рада.
— А что случилось? — спросил Бинго. — То-то он не в себе. Валерия легко скрипнула зубами.
— Что случилось? А вот что. Сидим в гостиной, болтаем, и я прошу: «Ты не ляжешь на пол? Сирил хочет вылизать кому-нибудь нос». — «Нет, — говорит, — не лягу». То есть как? А так. Не лягу, и все. Конечно, я вернула ему кольцо и письма.
— Ай-я-я-яй! — заметил Бинго.
— Что ты хочешь сказать?
— То.
— Разве я не права? Ты пойми, в этическом смысле… Бинго вошел в роль старшего брата.
— Надо, — сказал он, — взглянуть и с другой точки зрения. Хорес — тонкая душа. Мало того, он горд. Может ли тонкий и гордый человек пресмыкаться перед спаниелями? Нет, не может.
Если бы Валерия была не так красива, мы бы решили, что она хрюкнула.
— Да? — спросила она. — Что я, по-твоему, дура? Он просто придрался к слову, воспользовался случаем. Все ясно, он любит другую, только ждал предлога. И пожалуйста, не скалься, как пучеглазая гиена.
Бинго объяснил, что его позабавило занятное совпадение: Хорес обвиняет в том же самом ее. Валерия удивилась.
— Он с ума сошел! Да я никогда никого не полюблю! Я — человек верный, отдала сердце — и все. Это он мотылек, прости, Господи. Или Казанова.
— Мотылек?
— Да.
— Тогда объясни, почему он похож на труп из Эдгара По?
— Похож?
— Еще как! Или на прокаженного. Или, если хочешь, на чахоточного в последней стадии.
Бинго приостановился и проверил эффект. Губы у Валерии дрожали. Курица упала с вилки.
— Ой, идиот! — сказала она. — Ой, бедный! Бинго понял, что самое время ковать железо.
— Значит, простишь его?
— Конечно.
— Помиришься?
— Да!
— Очень хорошо. Тогда пойду, позвоню. Он вскочил, но она его остановила.
— Не надо.
— То есть как — не надо?
— Так. Пусть помучается.
— Да завтра турнир!
— Какой еще турнир?
— Ежегодный. Дротики. Хорес промажет.
— Ну и что?
Бинго набрал воздуха, чтобы ей все объяснить, но тут от дверей донесся громкий, властный голос:
— Глупости, молодой человек! Вон мистер Ричард. Он остыл, я ему шарфик привезла.
В дверях стояла няня, держа мохнатый шарф и неприязненно глядя на лакея.
Может быть, вы видели пьесу про Макбета? Этот Макбет убил такого Банко, а потом позвал гостей. Смотрит — а Банко тут как тут, при всем параде, только в крови. Положеньице, а?
Так вот, далеко Макбету до Бинго! Тому показалось, что он зачем-то присел на электрический стул, а кто-то, шутки ради, возьми и включи ток. Как она выследила его? Чутьем, не иначе.
Прямо за ним была дверь, откуда появлялись лакеи. Сунув Валерии два фунта, он нырнул в нее, словно лебедь, а там, еще за полкроны, узнал у любезного туземца, где выход на улицу.
Через пять минут он был в такси, через сорок — лез по трубе, еще через десять, в пижаме, безуспешно звонил Хоре-су. Звонил он долго, не дозвонился и лег.
Спал он плохо, его терзали страхи. Посудите сами — если он не перехватит Хореса, вся работа насмарку! Хорошо, дня через два Хорес будет хлопать всех по спине и утешать на радостях, но ему-то что? О, если бы он успел убедить Валерию! О, если бы эта чертова няня задержалась на четверть часа! Бинго был истинный рыцарь, в жизни не обидел бы женщину, но будь у него нож и кипящее масло, он бы знал, что делать с няней.
А так — главное, не проспать, позвонить с утра. С этой мыслью он заснул.
Человек, знающий жизнь, как ты, мой читатель, не удивится, что он проспал. Повторилась та же история — звонишь, звонишь, звонишь, и все впустую. В клубе ответили, но сказали, что Хореса еще нет. Оставалось пойти туда.
