— Она говорит, что не знает, но выглядит испуганной. Хотя эта вещь, как ты говоришь, всего-навсего разновидность талисмана…
— Да, это интересно. — Джолифф сказал это задумчиво.
Потом мы забыли о происшествии, потому что мы по-прежнему были поглощены радостью видеть друг друга. Но талисман скоро напомнил о себе.
Мы собрались устроить званый обед и решили сделать его по-китайски. Весь день готовились многочисленные блюда, и Джолиффу очень хотелось, чтобы обед удался. А когда Адам пообещал после обеда повести гостей в дом Чан Чолань на балетный спектакль, Джолифф был просто в восторге.
— Я познакомлю вас с Лангами, — пообещал Адам. — Джумбо мой старый друг. У него неожиданно умерла жена, и он женился повторно. Это ее первый визит в Китай. Говорят, она хорошенькая, но глуповатая.
Адам был прав, когда описал миссис Ланг. Это была очень привлекательная женщина с пышными вьющимися волосами. Но с интеллектом у нее было хуже. Она странно говорила отдельными фразами и при этом ухитрялась вообще не заканчивать некоторые предложения.
Гонконг восхитителен. Она, конечно, слышала… Но чтобы так все красиво, трудно было даже представить. Дорогой Джумбо… Это ее муж… сказал, что она будет восхищена, и она восхищена. О, все эти лодки! Какая ночь! Можете себе вообразить… Она пожила бы на лодке… А эти маленькие дети за спиной матерей! Чудо, что они не падают в воду.
У нее было стремление доминировать в беседе, и она влезала в каждый разговор. Это вызывало раздражение у тех, кому надо было поговорить на серьезные деловые темы.
Миссис Ланг знала Джолиффа еще по Лондону и совершенно откровенно проявляла к нему гораздо больший интерес, чем к другим участникам обеда. Она все время пыталась заговорить с ним через стол.
Я старалась прислушиваться к тому, что говорит Джумбо, он как раз рассказывал о вазе, которую нашел здесь. Это был старинный фарфор, декорированный зеленой и черной эмалью. В это время миссис Ланг тарахтела в адрес Джолиффа:
— Мой дорогой! Какое же ужасное время было… Бедная, бедная женщина. Боже, какие переживания. Как это было ужасно для вас…
— Это все в прошлом. Лучше забыть все.
— Вы совершенно правы, — продолжила она. — Всегда лучше забыть о плохом и неприятном. О, теперь у вас такая замечательная жена… Но мой бедный, бедный Джолифф… Как мне было жалко вас. Ой, все это в газетах… И люди были так недовольны. Но они всегда недовольны. Я имею в виду, что людям всегда надо клеймить кого-нибудь, разве не так? А если это жена… или муж… то первое, к чему они приступают, — начинают подозревать друг друга.
Мне пришлось подчеркнуто показать, что я не слушаю Джумбо, его рассказ о китайской вазе. До Джумбо дошло наконец, что он затянул свой рассказ.
— Моя дорогая Лилиан, ты говоришь слишком много, — обратился он к жене.
— Дорогой Джумбо, это правда. Но я хочу рассказать Джолиффу, как неутешна я была. Это ужасное время… Сейчас это прошлое, и он счастливо женат и я так… так рада за него.
Джолифф выразительно посмотрел на меня. Я потупила глаза. Я боялась. Могло всплыть что-то, чего я не знала, и оно касалось Беллы.
Человек, которого называли Джумбо, видимо, привык к исправлению ошибок, допущенных его женой. Он мягко произнес:
— Я рассказывал об очень интересной вазе. Когда-нибудь мне хотелось бы показать ее вам, Джолифф. Думаю, что я пристрою ее графу Грассе. Он интересовался ею больше других. Вы видели его коллекцию?
— Да, восхитительная коллекция.
— А это будет хорошее пополнение для нее.
Я встретилась глазами с Джолиффом. Он старался утешить меня. Это его выражение я знала очень хорошо. Оно означало: я объясню.
Я уже видела не раз такое выражение в его глазах.
Казалось, что никогда обед не тянулся так долго. Гости возвратились к нам после танцевального спектакля, и время остановилось до того момента, как последний рикша убежал со своей двуколкой. Я ждала Джолиффа в спальне. Он что-то очень долго не приходил.
Как только он вошел, я спросила:
— Так что имела в виду та женщина?
— Эта мадам Ланг глупое, как пробка, создание. Не могу понять, как Джим Ланг мог на ней жениться. Он мог бы со своим жизненным опытом разобраться что к чему.
— Она что-то говорила о Белле?
— Да, о Белле. Но что она сказала?
— Она говорила о том, что тебя кто-то в чем-то обвинял. Белла на самом деле умерла?
— Да, она умерла.
— Джолифф, пожалуйста, объясни мне, что имела в виду эта женщина. Он вздохнул.
— Ну, а надо ли нам возвращаться к этой проблеме? Беллы больше нет. Тот эпизод моей жизни закрыт навсегда.
— Ты уверен в этом, Джолифф?
— Что ты имеешь в виду? Конечно, я уверен. Джейн, уже поздно. Если хочешь поговорить, то сделаем это в другое время.
— Я хочу знать все именно сейчас, Джолифф. Он подошел и положил руки мне на плечи.
— Я устал, Джейн. Пошли, дорогая, нам надо отдохнуть.
— Нет, мы не ляжем спать, пока ты не разъяснишь мне, что имела в виду эта дама. Он обнял меня и усадил на кровать.
— Она имела в виду смерть Беллы;
— Но она ведь умерла от неизлечимой болезни, ставшей следствием несчастного случая. Это что же, была не правда?
— Это была… почти правда.
— Что значит «почти»? Либо это правда, либо — нет. Как это может быть «почти правдой»?
— Белла умерла, став жертвой неизлечимой болезни. И это правда. Я об этом тебе и сказал.
— Но это была «почти правда»? Что тогда вся правда?
— Я не сказал тебе, что она покончила с собой. У меня перехватило дыхание.
— Она… совершила самоубийство. О, Джолифф, это ужасно!
— Она была у врача и узнала, что ее состояние здоровья ухудшается очень быстро и конец будет болезненным. Поэтому она сделала свой выбор.
— Почему ты не сказал мне об этом?
— Мне не хотелось огорчать тебя. Не было никакой необходимости говорить тебе об этом. Она умерла. Я стал свободным. Это было главным для нас с тобой.
Я молчала довольно долго, но потом произнесла только одно слово: «Как?»
— Она выбросилась из окна.
— В доме на Кенгсингтон?
Он кивнул. Я ясно представила себе все, как было. Комната на самом верху выходила на замощенную садовую дорожку. Рядом была только одна старая груша.
— Альберт и Энни…
— О, они были очень добры, они старались помочь мне.
— Что имела в виду эта мадам, когда говорила об обвинениях?
— Было расследование. Ты знаешь, как ведут себя представители прокуратуры. Просочились сведения о том, что назвать наши отношения гармоничными было бы трудно. Конечно, цензура сделала свое, но…
— Ты хочешь сказать, что тебя обвинили в…
— Нет, со стороны тех, кто знал ситуацию, никаких обвинений не было. Просто по городу поползли сплетни.
