живых.
Всё тело начинает неконтролируемо дрожать от переизбытка самых разных эмоций, испытанных за такое короткое время.
— Она единственная кому ты можешь доверять.
Всё это более чем странно…
Я не понимаю ровным счётом ничего, но раз Сурина не поясняет свои слова то и спрашивать не имеет смысла, уверена в этом.
— Почему у меня не получилось вернуться в свой мир?
— Так нужно было.
Больше она ничего не говорит, встаёт с кровати и причитая о нелёгкой старушечьей жизни, направляется к выходу из комнаты.
И уже стоя в дверях обернувшись говорит:
— Пойдёшь работать в дом к нашему правителю. Там он точно не станет тебя искать, да и до простой прислуги как правило никому дела нет. Таким образом выиграешь нужное тебе время. А сейчас спи, позже принесу тебе поесть.
Не дожидаясь от меня хоть какой-то реакции на свои слова, старуха уходит.
Всё происходящее выглядит более чем странно…
Ведьма говорит о том, что я никому не должна доверять. А она сама в это «никому» входит?
Аккуратно поворачиваюсь на бок и прикрываю глаза.
Беспокойство о малыше отступило и мне бы и правда лучше поспать, потому что чувствую я себя ужасно. Но боль внутри не позволяет забыться.
Перед глазами стоит картина, которую я мечтаю забыть и никогда не вспоминать. Но, словно издеваясь, память снова и снова рисует перед глазами сцену предательства… в мельчайших деталях…
Я только сейчас вижу, как крепко Арон сжимает бедра своей потаскухи… как она морщится, но далеко не от боли… и триумф… я вижу его в глазах Торин в тот момент, когда она поняла, что я всё же пришла…
Как противно…
Противно понимать, что всё это время я любила предателя…
* * *
Два месяца спустя…
— Рада, нужно навести порядок в кладовой. — вздрагиваю от неожиданности, когда в кухню входит повариха. — Сейчас зашла туда, а там чёрт ногу свернёт. И я вместе с ним.
Быстро отодвигаю от себя тарелку с соленьями, пока она не смотрит на меня. Дожевываю кусок солёного огурца, проглатываю и от удовольствия прикрываю глаза. Это божественно.
Я понимаю, что моя внезапная любовь к соленьям вызвана беременностью и следуя совету Сурины, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я ем их украдкой.
Выхожу из кухни и направляюсь к кладовой.
Следующий час, как и было велено, навожу там порядки.
Снимаю с деревянных стеллажей различные банки, коробки. Вытираю полки от пыли и мусора, затем протираю банки от пыли и снова расставляю их по местам.
Мету, затем мою пол.
Ненужные коробки компактно складываю в угол.
В какой-то момент от усталости начинает ломить поясницу.
Выдвигаю небольшой ящик и присаживаюсь на него чтобы отдохнуть.
Мысли тут же утекают в сторону недавнего прошлого.
С каждым днём я всё больше волнуюсь о том, что время неумолимо бежит вперёд, а я по-прежнему нахожусь в этом мире.
Ведьма сказала что, если будет идти всё как надо я вернусь к себе домой. Но что, если что-то идёт не так, и я просто не знаю об этом?
От этих мыслей становится невыносимо страшно.
Не за себя, а за моего малыша.
Когда я думаю о том, что ему грозит опасность, а его отец, который обязан был его защищать предпочёл нам потаскуху Торин, в эти моменты я ненавижу Арона ещё больше.
Хотя, казалось бы, куда больше…
Только лютая ненависть к мужчине, которого я совсем недавно безумно любила не позволяет мне впасть в уныние.
Особенно тяжело мне даются ночи.
Когда ничто не мешает воспоминаниям…
Отгоняю прочь ненужные мысли и встаю с места, задвигаю ящик обратно, убираю в угол инвентарь для уборки и выхожу из кладовой.
Мне всё чаще стало казаться что после предательства Арона я выгорела изнутри.
Меня ничего не радует.
Я всё время думаю только о том, как бы найти способ вернуться в свой мир.
Иду по коридору глубоко погрузившись в свои мысли.
Не успеваю свернуть в сторону кухни как в меня врезается… Велакса.
Как поговаривают она истинная пара их правителя. Беременная, но не является его женой. В законном браке король состоит с другой девушкой. Наверное, у всех драконов так принято.
Верность у них не в почёте.
Смотрю на неё и пытаюсь понять, как она может вот так жить?
Спать с женатым.
Носить его ребёнка.
Может это я неправильная?
Может это мои принципы давно устарели?
— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. — говорит она.
До меня постепенно начинает доходить что она имеет ввиду.
Велакса опрокинула на меня кружку с горячим чаем. Странно, но боли я не чувствую совсем.
— Пойдём я обработаю место ожога специальным средством.
Она не ждёт от меня ответа, хватает за руку и тащит за собой.
Велакса заводит меня в свою комнату и усаживает на небольшой диван.
Затем просит расстегнуть пуговицы на моей рабочей форме, и стоит мне это сделать как она тут же берётся смазывать покрасневшую кожу маслом.
Смотрю на эту красивую девушку и думаю о том, что она… хорошая.
Тогда почему её жизнь складывается подобным образом, но она не сопротивляется и никак не пытается это изменить?
Или может я делаю неправильные выводы?
Ведь, по сути, я особо ни с кем в этом огромном замке не общаюсь. И всё что у меня имеется для выводов это случайно услышанные разговоры слуг.
— Тебе правда не больно? — спрашивает она.
— Нет.
— Я тебе ещё с собой это масло дам. Будет лучше если ты ещё несколько раз сама обработаешь травмированную кожу.
— Хорошо. — отвечаю ей.
Велакса бросает на меня заинтересованные взгляды, которые всё больше заставляют меня напрягаться.
— Спасибо. — встаю с места, отодвигаю её руку от себя и застёгиваю платье. — Мне пора работать.
Другими словами, пора убегать.
Я настолько прониклась словами ведьмы, что повышенный интерес ко мне со стороны кого бы то ни было сейчас вызывает что-то сродни лёгкой паники.
Направляюсь к двери, когда меня останавливает мелодичный голос.
— Подожди, пожалуйста.
Оборачиваюсь и вопросительно смотрю на девушку.
— Масло. — приподнимает руку с небольшим пузырьком, тем самым поясняя причину, по которой она меня задержала.
Велакса приближается ко мне и вкладывает в ладонь целебное средство.
Нервно сжимаю пальцы, думая о том, что в нём нет никакой необходимости, но отказывать девушке неохота.
— Ещё раз прошу меня простить. — говорит она. — Я задумалась и от этого была невнимательная.
— Не волнуйтесь. Со мной правда всё хорошо.
— Давай на «ты»? Кажется мы с тобой одного возраста. — она так открыто улыбается, а
