Карл Гансович покосился на дядю Борю, который уже оживлённо наговаривал что-то в мобильный телефон, и сообщил:
– Раз уж меня взяли на работу, то ещё часа три, а то и четыре ты от моего присутствия не избавишься. Пока новых работников охраны не дождусь, лично все посты не проверю и периметр не обойду, никуда не уеду. Так что своей любимой тёще сам звони и сам оправдывайся за моё и дочкино отсутствие.
Загралов покивал на такое заявление вроде как согласно, но потом пригнулся к тестю и прошептал доверительно:
– Я бы, конечно, позвонил, но должна ведь быть некая мужская солидарность? Поэтому предлагаю, чтобы каждый из нас не лез в семейные дела другого. У меня ведь своя жена имеется, и мне бы с ней справиться. А у её мамы свой муж есть, вот пусть он с ней и объясняется. А от меня – только всемерная любовь, самое сердечное уважение и наиболее искренние приветы.
После этого и Карл Гансович закивал головой. Но грустно добавил:
– Экий ты пройдоха… стал! Далеко пойдёшь… если милиция не остановит.
– Милиции уже нет, значит, и в самом деле дойду далеко! – пошутил Загралов, уже устремляясь к месту разгрузки машин с мебелью. – Всего хорошего! Да завтра!
Оставшись на месте, отставной генерал озадаченно переглянулся с другом, который закончил говорить по телефону:
– Всё никак понять не могу, как это я согласился? И в чём самый главный подвох?
– Разберёмся! Ребята уже в пути, скоро будут здесь. На первое дежурство сразу пятерых оставим.
– Но это только полумеры.
– Не волнуйся, – криво усмехнулся Борис Иванович. – Установим прослушку, видеонаблюдение, после чего и пары дней не пройдёт, как всю подноготную вместе с секретами узнаем.
– Хорошо бы… – вздохнул Карл Гансович. – Только мне что-то в такие сроки не верится. Интуиция подсказывает, что такие тайны быстро не раскрываются…
Глава 31
Десятая
К завершению второго дня на комплекс добралась Елена Шулемина. Когда от ворот доложили о прибывшей, Ольга распорядилась пропустить, а на немой вопрос мужа дала такие пояснения:
– Во-первых, Леночка мне поможет с организацией первого праздничного ужина на новом месте. Или ты не желаешь отметить наше переселение?
– Желаю, конечно, но…
– …Ну и, во-вторых, ты где собираешься поселить мать своего ребёнка? Если уж твоя сибирская ведьма здесь будет проживать, то я желаю, как старшая жена, чтобы и Шулемина здесь обитала.
– Мм?.. – Загралов не мог понять женской логики. Ему казалось, что супруга хотя бы от одной женщины в доме будет рада избавиться, а тут такое заявление. – А вдруг она не захочет? Да и в Москве ей ближе на работу добираться.
– Ерунда, и отсюда не намного дальше по меркам столицы. К тому же несколько месяцев пролетит быстро, а там и в декрет пора. Какая после этого работа? Ну и самое главное: для неё и здесь найдётся чем заняться. С головой!
– Э-э-э… может, вначале всё-таки спросим у неё?
– А я уже всё Елене Дмитриевне по телефону объяснила, и она сразу согласилась. Так что, дорогой, занимайся своими делами, а часа через два, максимум к полуночи, собирай всех за стол, будем праздновать новоселье.
Иван получил возможность чмокнуть подставленную щёчку, после чего вздохнул да и отправился в выбранную комнату, бормоча на ходу:
– Чего это её так на празднование потянуло? Вроде и алкоголь не пьёт, и на ночь не объедается… Хотя… пополнить запас энергии с помощью Ялято не помешало бы…
Все фантомы действовали в данный момент с максимальной нагрузкой. И естественно, что это сказывалось на резервуарах с силой обладателя. Кольца стали заметно тоньше, да и яркие цвета в жгутах и плетениях заметно потускнели. Даже по оптимистическим прогнозам получалось: двое, максимум трое суток вот такой интенсивной деятельности, и Загралов останется без команды. И ведь никак не сэкономишь!
Новый фантом под девятым номером сейчас весьма интенсивно работал в личном особняке начальника управления. То есть полным ходом допрашивал своё бывшее начальство, собирая компромат как на самого Кирюху, так и на всех его подельников. Оборотень в погонах раскололся быстро, не понадобилось даже вмешательство ведьмы. Оказалось достаточно показать собственный труп негодяю и спросить:
– По твоему приказу меня убили. Теперь я буду убивать тебя.
Дальше только оставалось записывать показания да соответствующими вопросами держать их в нужном русле. При этом Николаю Соболеву помогала Ульяна Семёновна, тоже будучи в телесном виде.
Тогда как Алексей Васильевич Клещ отправился в посёлок и уже там, вместе с переброшенным отставным майором Батяниковым, пытался завершить наведение порядка. Здесь пригодилось не только его умение духа таюрти, но и такое же умении отправленной к ним в помощь Сестри-2. Правда, убивать никого не пришлось, а вот наказывать да вразумлять болями, инсультами и прочими нехорошими ощущениями нужно было в огромном количестве. Никак органы правопорядка, прокуратуры и прочей исполнительной власти не желали перестраиваться на честную, принципиально законную деятельность.
Трое оставшихся фантомов, Фрол, Кракен-2 и Галина-2, в виде духов, плотно и непрерывно продолжали опекать непосредственно комплекс. Причём больше пришлось присматриваться и прислушиваться к новым людям. В том числе и к тем, которые прибыли на объект после приглашения боевых генералов Фаншеля и Захарова. Ребята и в самом деле оказались хваткие, опытные, надёжные и разносторонне развитые. Таких профи смять и устроить некую гадость в виде пожара – дело совершенно бесперспективное. Сами кого угодно затопчут, сотрут в порошок и даже оглядываться не станут.
Но с другой стороны, с такими лихими вояками при нужде и самим надо держать ухо востро. Поступит приказ от генералов, они тут камня на камешке не оставят, всё с землёй сровняют. А потом и землю вместе с пеплом вывезут. Зато приказы пока выполняли чётко: и сами к жилому зданию не приближались, и других не подпускали.
Ну а про занятость Ольги Фаншель и господина Хоча и упоминать не стоило, крутились полноценными телами, словно белки в колесе.
К десяти часам вечера было решено, что Фрол несколько освободился, и обладатель перебросил его в отдельную комнату. Решили попробовать восстановить матрицу естества супруги Пасечника, Дарьи Валентиновны Шарыгиной. Та погибла в очень молодом возрасте, ещё и двадцати пяти не исполнилось, а Фрол, невзирая на то, что сам погиб около двадцати лет назад, выглядит сорокалетним. Ну, может, лет на тридцать шесть, тридцать семь. Кстати, ещё и по этой причине он невзлюбил свою фамилию, посчитав её несчастливой и заставляя всех обращаться к себе произвищем Пасечник. Причём и с маленькой буквы разрешал, утверждая, что это его основная профессия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
