Мэйсон кивнул и ослепительно улыбнулся.
Патрик взял гитару. Зрители в огромной толпе то и дело оборачивались, глядя в небо, в котором сгущались грозовые тучи. Солистка ансамбля Маура Мак Хью произнесла ирландское приветствие, слова которого потонули в завывании динамиков. Тогда к микрофону подошел гитарист и повторил приветствие по-уэльски. Толпа зааплодировала, послышался одобрительный свист, а откуда-то издалека донесся звук трубившего охотничьего рога и собачий лай.
— Мы рады представить... — начал Патрик.
В следующий миг молния поразила его в голову. Мощнейший электрический разряд сотряс его тело, в передний ряд зрителей полетели куски обгоревшей плоти; гитара превратилась в лужицу расплавленного металла. Немедленно загорелись электрические провода, разложенные по всей сцене.
Зрители, стоявшие в первых рядах, в ужасе закричали, однако те, кто находился дальше от сцены, не успели понять, что произошло.
Вторая молния ударила в комплект ударных инструментов. Кожаный пиджак Мэйсона приварился к телу. Охваченный нестерпимой болью, музыкант отпрянул и сорвал тяжелый черный занавес с эмблемой Кельтского Фестиваля. Занавес накрыл его тело и тут же загорелся. Мэйсон был еще жив, но его криков уже никто не слышал из-за раскатов грома. В сгустившемся сумраке бело-голубые вспышки молний ослепляли людей. В толпе началась паника, люди попытались бежать, но тут же небеса разверзлись, и проливной дождь превратил поле в грязное болото.
Молния расщепила трехсотлетний дуб, под ветвями которого погибло не меньше двух десятков человек. Загорелась палатка с сувенирами и бижутерией, в людей полетели капли расплавленного металла. В соседней продуктовой палатке взорвался газовый баллон, в обезумевшую толпу полетели огненные струи. Упавшим уже не удавалось подняться, они погибали под ногами бежавших участников фестиваля.
Среди криков боли и ужаса, в оглушительных ударах грома и треске электрических разрядов никто не слышал звука охотничьего рога и победного рычания диких тварей.
С каждым раскатом грома, с каждой вспышкой молнии Вивьен вздрагивала. Комната погрузилась во мрак, однако молнии высвечивали силуэт Саурина, стоявшего возле окна, в их свете его обнаженное тело казалось белым. Издалека доносились отчаянные предсмертные крики, поля горели.
— Который теперь час? — спросил Саурин.
— Думаю, что-то около полудня, — Вивьен стояла рядом с ним и чувствовала исходивший от его тела холод.
— А похоже на полночь, — все так же равнодушно произнес он. — Все это не может быть естественным.
— Не знаю. Я чувствую, как под нами гудят Святыни и заливают астрал светом. Я ничего не могу там различить.
Саурин увидел, как пламя охватило один из заботливо сложенных огромных костров, как шарахнулись от него в разные стороны люди в загоревшейся одежде. На людей Саурин не обращал внимания: он сконцентрировался на расположении костра и понял, что именно в этом костре не было плоти Хранителя. Отпрянув от окна, он схватил Вивьен за руку.
— Мы не можем больше ждать. Мы должны сейчас же использовать Святыни.
— Но двух еще не хватает...
— У нас нет другого выбора, — сверкая глазами, перебил он женщину. — В нашем распоряжении одиннадцать из тринадцати. Если мы откроем большую часть замков, может быть, демонам удастся сломать остальные два и вырваться.
— Слишком рискованно, — произнесла Вивьен. — Эта буря противоестественна. Ее вызвал кто-то очень могущественный. Это похоже на древнейшую магию. Кто-то сильный противостоит нам.
— Я слишком долго ждал этой возможности. — Вспышка молнии осветила лицо Саурина. — Костры загорятся и унесут останки Хранителей, люди бегут, другого такого шанса у нас не будет. Я немедленно иду к Святыням!
* * *
Тони Фоулер смотрел на центральную улицу Мэйдока, вдоль которой плясали молнии, одну за другой превращая припаркованные машины в груды обгорелого металла, корежа и изгибая металлические опоры уличных фонарей.
— Ничего не работает, — ошеломленно сказала Виктория Хит. — Ни телефоны, ни радиосвязь.
— Боже милосердный, что же это такое? — прошептал Фоулер.
Улицу заполнила толпа туристов. Он увидел, как двое из них выбили дверь в доме напротив, как обезумевшая толпа, ринувшись в прихожую в отчаянной попытке спастись от небесного огня, сбила с ног и затоптала старушку, вышедшую им навстречу. Раскат грома заставил весь дом задрожать, свинцовые полосы, которыми была покрыта крыша, слетели на мостовую и разбились на мелкие осколки. Упала молодая женщина, из ее горла торчал острый обломок свинца; к ней на помощь бросился юноша, но в следующий миг свинец градом обрушился на него.
За всю свою долгую службу в полиции Тони Фоулер не раз испытывал страх: во время первого ночного обхода, во время первого столкновения с вооруженным противником, в те минуты, когда он впервые оказался на месте кровавого убийства, когда впервые увидел перед собой безжалостные глаза убийцы, однако со временем эти эмоции уступили место ярости. Эта ярость заставляла его преследовать зло в облике таких людей, как Мэттьюз. В последние годы Фоулер часто ловил себя на желании поступать с преступниками так же, как они поступали со своими жертвами.
Однако сейчас Тони Фоулер испытывал леденивший душу страх перед сверхъестественным явлением. Он отвернулся от окна, и в тот же миг в окно ударила молния. Последнее, что мельком успел увидеть следователь, было маленькое красное пятнышко на белой блузке Виктории Хит.
Эмброуз опустил рог.
Он знал все о Святынях знанием собственного сердца. Их имена изменялись в течение многих столетий, однако он все их держал в собственных руках, следил за их судьбой. Все эти невинные на первый взгляд предметы были наделены чудовищным могуществом. Они были созданы для того, чтобы служить добру, однако за многие годы они не раз оказывались в распоряжении злодеев. Меч Дирнуин не раз служил убийству, Нож Всадника наносил смертельные раны, Копье Долоруса Блоу увечило невинных людей, Красный Плащ использовали убийцы и истязатели, Мантия Артура вселяла ужас в души. Эмброуз взглянул на рог, который держал в руках. Сейчас он воспользовался силой Рога Брана для того, чтобы призвать стихию. Когда-то этим рогом пользовались во время церемоний приветствия весны, либо для того, чтобы изгнать слишком суровую зиму. Он использовал реликвию для убийства. Он знал, что погибло уже множество людей, и еще многим предстояло погибнуть в ближайшие несколько минут. Старик выбрал этот путь для того, чтобы спасти человечество. Он снова посмотрел на рог, погладил узловатым пальцем гладкую костяную поверхность. Иногда он раздумывал обо всех этих реликвиях, которые дал миру Иешуа, раздумывал и о самом Иешуа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
