мной согласен.
В остальном твои идеи насчет триптиха я, само собой, разделяю. Мне понравились твои примеры гонений церкви против женщин на территории Протектората. Подкупает своей четкостью и таблица с разбивкой по векам. Она прекрасно иллюстрирует, как усиливалась агрессия церкви — постепенно, шаг за шагом. Я страшно горжусь нашими открытиями, без которых этот заговор остался бы в тени более впечатляющих событий.
Рейхсфюрер сказал, что передаст твой набросок Геббельсу, а я еще приложил к нему первые результаты подсчета казненных женщин из некоторых земель Рейха. Признаться, не без страха, ведь они и на одну десятую не соответствуют ожиданиям рейхсфюрера. Становится ясно, что девять миллионов жертв нам не набрать. Сикс, Меркель, Бирман, Экштейн — все они приводят возмутительно, чудовищно низкие цифры! Мы можем потянуть время, потому что ряд архивов не присылает данных или же не в состоянии с нами сотрудничать, но все равно, надо бы нам всем встретиться в нашем центре, причем не откладывая, и подумать, как быть в случае, если мы не дотянем до той суммарной цифры, которая удовлетворила бы рейхсфюрера.
P.S.: Я все еще не получил твою статью о структуре древнегерманского племенного общества.
Хайль!
Рудольф
Берлин, 24 ноября 1942 г.
* * *
Фердинанд,
ты знаешь, кажется, пришло наше время! Этот шанс нам упустить нельзя! Ты можешь привезти Фуксену в Берлин? Я хочу во что бы то ни стало показать ее рейхсфюреру! Ты слышал об акции «Ванзейская пятерка»? Вряд ли, ведь информацией о ней располагает только узкий круг высшего руководства Главного управления. Поэтому коротко: рейхсфюрер распорядился привезти на виллу «Мар-лир» двоих ясновидящих, а также прорицателя, астролога и графолога — из числа тех, кто в сорок первом, после побега Гессе, был за нерадивость отправлен в трудовые лагеря. Вчера мне сообщил это Хазельхун (само собой, конфиденциально), который лично их выбирал и теперь ими занимается. Я их, правда, не видел, но, судя по тому, что рассказал Хазельхун, большинство из них не умеет и половины того, на что способны наши ведуньи. Это эстрадный комедиант, фокусник с хрустальным шаром, женщина, якобы гадающая по кофейной гуще, и двое шарлатанов от науки. Третий сорт в сравнении с тем, что есть в рукаве у нас!
А теперь самое главное: их задача — предсказывать будущее и делать прогнозы перед каждой акцией, которая у нашего шефа или самого фюрера вызывает вопросы. Один из них из-за этого якобы все время впадает в транс, другой пялится в свой шар, тетка лопочет про то, что видит в кофейной гуще, еще один составляет гороскопы… и вся эта чушь каждый день передается в центр и влияет на принятие решений штаба! У меня буквально мороз по коже, как представлю себе возможные последствия этого… Но к делу: что, если бы мы внедрили в этот механизм Фуксену с ее умениями и внешностью?.. Кстати, в практике Магдалок есть и сейд, если я не ошибаюсь? Ты понимаешь, какое впечатление это произвело бы на рейхсфюрера?
Подготовь ее к поездке, это наш великий шанс! А я пока обработаю Хазельхуна, чтобы он включил ее в ванзейскую группу.
Фердинанд, эту возможность нельзя упустить!
Хайль,
Рудольф
Берлин, 8 июля 1943 г.
* * *
Фердинанд,
твой ответ меня просто взбесил! В твоем распоряжении немалые средства и уйма времени на то, чтобы показать более весомый результат, особенно если учесть, что ты настолько втянулся в свою работу на местности, что получаешь от нее удовольствие даже за пределами своих служебных обязанностей! Тебе бы уже пора веревки вить из этих твоих Магда-лок — а ты вместо этого сообщаешь, что ни одна из них и слышать не хочет об отъезде. Пойми: это мы должны ставить им условия, а не они нам!
Сначала я решил, что тебе придется переступить через то, чего они хотят, а чего нет, и так или иначе добиться своего. Твое дело как. Но ситуация несколько изменилась. Я был в штабе, и рейхсфюрер принимал меня лично. Аудиенция проходила как обычно: он крайне недоволен нашей работой — совершенно недоволен! Он даже дал понять, что, если мы не-медленно не предъявим ему триптих, деятельность подразделения «Н» будет еще до конца года свернута.
Единственное, чем мне удалось поднять настроение рейхсфюрера, был подробный отчет о твоих исследованиях в Альт Грозенкау. Его реакция заставила меня изменить намерение любой ценой привезти Магдалок сюда. Пока мы можем поступить иначе. Он хочет с ними познакомиться, и как можно скорее. Я сообщил ему о твоих опасениях — что недопустимо выдергивать этих женщин из их привычной среды, — и он, как ни странно, принял это как должное и даже произнес фразу о том, что сверхъестественные явления происходят лишь в определенных местах, в которых скапливается особая энергия. Ему нетрудно будет заехать в Альт Грозенкау по пути в Пресбург, куда он через несколько недель собирается с рабочим визитом: самое раннее — 9 октября.
Я поеду с ним, так что мы увидимся. Если что, я буду звонить пограничникам.
Посылаю это письмо срочной почтой: надеюсь, ты получишь его загодя и успеешь приготовить все необходимое. Знаешь, пожалуй, не стоит рассказывать этим женщинам слишком много. Надо, чтобы они делали все то, что делают обычно, я совершенно не хочу застать там всполохнутых кур, которые и клюв не раскроют, ясно? В остальном действуй по своему усмотрению. Теперь все зависит от того, насколько наши ведуньи впечатлят рейхсфюрера.
Хайль!
Рудольф
Берлин, 12 сентября 1943 г.
* * *
Фердинанд,
замечательно! Удалось! Результат превзошел наши ожидания! Рейхсфюрер всю дорогу до Пресбурга молчал, а на следующий вечер вызвал меня и сказал, что на него все это сильно подействовало и что это семейство необходимо изучать отдельно. При этом он дал понять, что мы должны как можно скорее сформулировать исследовательскую задачу А, задачей же В он предлагает считать, начиная с настоящего момента, изучение этих ведуний в свете древнегерманских ритуалов.
Когда я уходил, он опять подчеркнул, как важно наше открытие и с каким интересом он будет наблюдать за этими женщинами в дальнейшем. Итак, у нас получилось. По крайней мере на какое-то время мы отвели от себя угрозу, что нас разгонят. Тем не менее сроки сдачи статей для триптиха остаются в силе.
Хайль!
Рудольф
Берлин 15 октября 1943 г.
* * *
Переписка Норфолка, находящаяся в его деле, на этом оборвалась — так же внезапно, как она начиналась. Конец ей, как и исследованию, положило прекращение его полномочий. Последним в его папке лежал
