— Терпи, — шепнул он и лихорадочно принялся шептать кое-что. Он вспомнил: Раен шептал примерно это Леське, когда та ещё сама не умела навешивать на себя кошачьи глаза, но удрать в потёмки и уединиться на самую верхотуру им обоим свербело просто невтерпёж…
Эльфире совсем не аристократично расчихалась, вовсе уж не рафинированно размазывая по щекам брызнувшие из глаз слёзы. А затем огляделась и пошатнулась.
— Ох, лучше б я этого не видела, — признала она, когда выдержка снова на миг изменила ей.
В это время Лен рукой разбрасывал вокруг вполне реальные колдовские искры, пытаясь если не разогнать наваждение, то хотя бы здорово напугать. Особого вреда те ожившим словно в дурном сне деревьям не причиняли, но огня эти согнанные сюда стражи явно побаивались. Знают, паразиты, чем оно грозит! Вот они сошлись совсем сплошным кругом, не оставив меж собой достойного кого-то крупнее мыши просвета, и относительно замерли, угрожающе шевеля странно гибкими ветвями.
«Осины и берёзы» — не задумываясь определил Лен с одного только взгляда. — «Изуродованные волей и магией своих хозяев, но всё же они, самые быстрорастущие». Он ещё раздумывал — даёт ли ему какое-либо преимущество точное знание противника, но потом махнул на эти умствования рукой. Что толку, что именно такие деревья?
А вообще, есть толк! Лен точно не знал, наберётся ли в этом лесу достаточное количество жуков-древоточцев, но его заклинание собрало сюда всех. Словно стая скрипучих и стрекотящих комаров, те кинулись на деревья и принялись грызть их с такой силой, что желтоватая невесомая труха брызнула струйками.
— В другое время я бы посмеялась, — нехотя признала полуэльфка, зачарованно глядя, как деревья бросились врассыпную и теперь кружили по поляне, нелепо размахивая ветвями, с грохотом сталкиваясь и вообще, старательно изображая полнейший бедлам.
С той стороны сориентировались быстро — оглушительно орущая стая птиц всех мастей и калибров ринулась в контратаку на полчища жуков. Лен прикинул, что притащить сюда вдоволь хищных пернатых, чтоб разогнали эту мелюзгу, азартно гоняющуюся за его впавшим в панику грызучим воинством, силёнок у него всё же не хватит. Да и поджечь груды древесной трухи, перемешанной с листьями и сосновыми иголками, он тоже не решился — от одной смазливой девицы останется только хорошо прожаренный бифштекс.
— Всё же, можно попробовать, с одной стороны, — пробормотал он, осторожно пытаясь маленьким вихрем раздуть небольшой пожар и погнать его в одну сторону — с тем, чтобы прожечь в рядах вновь перешедших в атаку страж-деревьев хорошую просеку.
Всё, чего он добился — вверху коротко громыхнуло, и сразу пошёл дождь. Да такой, что азартно разгорающееся пламя почти мгновенно прибило к земле вовсю полоскающими струями.
— Всё, больше не буду поджигать, только избавьте меня от сырости! — выкрикнул он и прекратил попытки устроить тут локальный управляемый пожар.
Он под этим коротким ливнем промок до нитки — лишь Эльфире, успевшей закутаться в её-не-её плащ, относительно повезло. Так что, теперь к к усталости и боли в сломанных рёбрах добавился ещё и весьма неуютный холод. С другой стороны, пока вроде ничья — птицы разлетелись, уцелевшие жуки попрятались, деревья хоть и сомкнулись опять сплошным кольцом, но в ближний бой идти что-то не порывались. Погрызенные, с кое-где торчавшими нелепо обломками ветвей и чадящими подпалинами, они только сердито топали и принимались шевелиться, словно предупреждающе шепчась, стоило Лену сделать хотя бы шаг.
Швырять колдовские моланьи подобно учителю Лен не умел. Да и по части огненных шаров тоже не очень-то. Устраивать дождь или снег без толку — деревьям от того ни холодно, ни жарко. Хотя… а решение-то вот оно! Не холодно вам?
— Besame, besame mucho, — еле слышно пропел он начало томной и тягучей песенки, на слух ухваченной от пару раз приходивших в Дартхольме смуглых и курчавых мореходов откуда-то с дальнего полудня.
Видя, что Эльфире откровенно не поняла… вернее, поняла, но посмотрела как-то очуждённо-сердито, он терпеливо и нежно повторил. Наконец, её ресницы дрогнули, в глазах вспыхнул огонёк азарта. Ага, дошло! И как только полуэльфка заключила его в не совсем чтобы нежные объятья, как с его руки в вохдух сорвался последний посыл мягко, исподволь посылаемого приказа. Беззвучный удар невидимого молота обрушился на округу с такой силой, что даже не владеющая Даром девица испуганно пискнула и вжала мокрую голову в плечи…
Эльфире протянула вперёд ладошку, и на неё откуда-то сверху, медленно кружась в стылом воздухе, упал изукрашенный золотом и багрянцем лист. Полуэльфка миг-другой полюбовалась этим чудом, и Лен поймал себя на мысли, что за вот такую улыбку симпатичной девчонки таки стоит побороться не щядя сил своих.
— Зима, — восхищённо шепнула она, когда следом с неба неслышно посыпались белые посланцы повелительницы морозов.
В самом деле, пресловутый генерал мороз сгновенно усыпил страж-деревья, которые оказались не в силах противиться заложенному в них самой природой началу. Раскоряченные, страшные и растрёпанные, они застыли нелепым напоминанием о только что ещё смертельной угрозе. Что- то в легендах было о том, что такие умеют подбирать камни и целые валуны да метать их с убийственной силой… но Лен уже оседлал вниманием любопытно кружившую поверху сову и погнал её на мягких крыльях в ночное небо.
— М-да, тут без волшебного топора из сказок и за седмицу не прорубиться, — невесело признал он, когда глаза ночной охотницы беспристрастно доложили, что страж-деревья застыли вокруг во множестве рядов, и просочиться наружу могла бы разве что Скарапея.
Места внутри оставался совсем пятачок… а что толку? Ведун осторожно почесал ноющий бок и огляделся. Ладно, есть ещё кое-какие резервы.
— Так, а теперь держись изо всех сил. Помнишь, ты говорила, что искала в себе стойкость человеческого рода ко всяким передрягам?
Со стороны могло бы показаться, что парень закружил девицу в медленном, тягучем и непристойном танце. Эльфире любопытно примолкла — уж она мгновенно осознала, что означает вот такой вихрь вращающейся против солнца магии. В невидимом потоке звёздочками заискрились попавшие в него снежинки, подхваченные и увлечённые пылинки древесной трухи — а вон важной золотой кометой проплыл осенний лист…
Они танцевали среди звёзд, отринув весь этот мир. Отрицая самоё его существование всей силой своей души и своих сердец. Слышная лишь этим двоим музыка вела их сквозь время и пространство. Но всё ярче и ярче, прекраснее тысячи солнц блистал сине-зелёным огнём этот устремлённый прямо в душу восхищённый взгляд…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
