Их придавило толщей камня, и меньше чем за минуту две деревни превратились в братские могилы. Склепы, полные вина, припрятанного золота и древней утвари. И кучи трупов.
С сегодняшнего дня зрячие прекратили свое существование. А деревни осыпало настоящими грудами золота. Старатели могли бы умереть от радости, но умерли они не от этого.
А золото больше никого не интересовало.
5
Дайте нам еды! Дайте нам свежего мяса!
Мы насытились живыми сектонами, нас тошнит от мертвых людишек - они слишком сильно воняют землей и вином. Мы хотим теплой плоти, горячей крови и еще бьющегося сердца! Это наше любимое блюдо.
Хозяин утратил контроль, не удержал и отпустил. В последний путь. Это будет лучшим пиром, какой не видывали ни короли, ни покинувшие наш мир боги! И пускай нам завидуют, ибо никому не постичь тех яств, что ждут нас.
Мы чувствуем мясо. Мы чувствуем его. Большое скопление мяса! Зачем нам та жалкая кучка насекомых, когда впереди такое лакомство? Дайте нам его или мы возьмем это сами, и вы пожалеете, что не отдали его добровольно.
Мы оставляем за собой увядшую траву и гибнущие деревья, скрючившиеся и содрогающиеся, позади наших спин впредь не будет жизни, ничего не вырастит и ничто не оживет. Мы пришли, чтобы уйти! Такова была воля подъявшего нас, но он оказался жадным. Он не справился с нами. За его ошибку поплатятся другие.
Куда же ты убегаешь от нас, мясо?! Вас тут много! Вы прожили здесь несколько веков. Вы отстроили город, родили детей и обустроили хозяйство. И все ради того, чтобы погибнуть. Быть сожранными. Какие же вы вкусные! Ваши крики услаждают нас, кровь пьянит, а трепещущие сердца дарят запредельное наслаждение. Мы только насытимся и уйдем. И вы вместе с нами.
6
Что же я натворил?!
О Небеса, нет той провинности, которая смогла бы искупить мои злостные деяния. И не найдется ни одной отговорки в мою защиту! Сам не сладил. Пенять на ша-эну равносильно тому, чтобы пенять на себя. Не сладил. Не удержал. Не удержался.
Я очень смутно помню все произошедшее после разрушения Видящих. Учиненный мной катаклизм уничтожил Красноводную и Златоземь. Зрячие жили здесь более тысячи лет... Да какая разница, сколько они жили?! Я стер их народ с лика мира, и нет этому оправдания.
Смыкание двух гор... Потом подъятие призраков. Там были и сектоны, и люди, и даже несколько дальсиев. Все те, кто умер в этих землях. Они расправились с остатками насекомых, но заклинание было чересчур сильным, чтобы я смог его удержать. И эта тварь, поганая сущность! Она специально пустила их. Она отправила призраков в Сакири! Все, что я успел сделать, на миг преодолев алый заслон ша-эны, это отдать команду не трогать моих друзей. А после... А после призрачная армия удалилась на восток, пожрав еще не умерших под завалами Видящих.
Как бы я хотел избавиться от этого воспоминания! Вот бы вычеркнуть сегодняшний день из памяти раз и навсегда. Удалить, ампутировать, как пораженную гангреной ногу! Да, это не умалит моей вины, ни в коем случае, но так хоть было бы легче... Слишком много дров я нарубил, чтобы тащить их на своем горбу.
И этот столб мутного зеленого цвета, что вонзился в небо, точно моя Струнка... И как раз в том месте, где стоял славный город Сакири. Не думаю, что кто-нибудь из сакирийцев остался в живых. И это еще один груз на мои плечи. Ведь если быть честным перед собой, получается, что я уничтожил целый город. Винить ша-эну - все равно что винить себя.
Чьей-то вины, кроме твоей, здесь нет, Сарпий. Вспышки гнева, расправа с сектонами. Но что мне еще оставалось делать? Как победить?!
Ведь Талем умирает. И Алю становится сложно.
Быть может, именно потому Равновесие молчит и пока что никак не отразилось на моих действиях? Или все те смерти - во благо Равновесия? Известны же случаи, когда нашим предкам доводилось стирать с лица земли целые поселения. Землетрясение или страшное наводнение... Но там по крайней мере было, за что! Кому могли помешать простые жители деревеньки - старатели да виноделы?!
Стыдно, но я не мог ничего поделать. Надеюсь, в посмертии, если Бездна не лишит меня его, я по праву отвечу за свои злодеяния. А ответить мне есть за что.
7
Они шли по опустошенным землям. Когда-то здесь простирались поля, жили люди, росли фрукты и овощи, пасся скот. Пока нещадное наводнение не затопило все, до чего смогло добраться. Один из оттоков Милонарии круто забирал на север и огибал этот край с запада. В тот страшный год выдался сезон дождей. У местных были мысли, что это - последствия работы Переписчиков, ублажающих свое проклятое Равновесие. Ливни напитали реку, насытили ее, и та разлилась, вальяжно, неторопливо, словно переваливающийся на другой бок обжора. Воды поглотили все живое на семь миль окрест. Три года здесь стояли болота, а в небе кружили стервятники. Пастырь отдал распоряжение захоронить людей, но вонь стояла такая, что придать земле их удалось лишь после зимы, когда почва хоть немного отмерзла. И то - мужики срывали мозоли, долбя ломами и кирками непробиваемую твердь. Сперва они рыли братские могилы и скидывали в ямины по десять-пятнадцать человек, но силы истаивали, тела изнемогали. Ждать еще месяц, значит, обречь себя на работу в условиях невозможной вони... А там, кто его знает, - вдруг мор или еще какая инфекция?! Нет уж, лучше они сразу разделаются и забудут про это. Стали спешить и откровенно лениться. Могилы рыли уже не такие глубокие, а
выкладывали
в них все больше и больше трупов, изъеденных, разбухших, фиолетовых, наполовину съеденных-склеванных. К тому же повторно ударили холода, земля стала прочнее каменной стены. Ломы гнулись! Чего там говорить о труде людском? Для порядку выдалбливали какие-то канавки не больше фута - от силы двух, - клали туда тела да и закапывали, а сверху присыпали кто чем - землей, сеном, всяким хламом-мусором... Прошел год. Река разлилась по новой. Она размыла все те нагромождения, сложенные поверх тел.
Именно теперь Переписчики, ошалело крутя головами из стороны в сторону, расплачивались за последствия труда ленивых рабочих. Повсюду были трупы, почерневшие, похожие на обугленные манекены... Молодой парень с оголенной грудной клеткой, длинноволосая девушка со страшной ухмылкой скелета - зверь сожрал ее щеки, губы и нос. Даже сейчас от мертвецов веяло какой-то гнилью, затхлостью и безнадегой. Мир, казалось, стал серее и тише. Зловещие шорохи гуляли по пустынной земле, утопая в цвелых колодцах и зеленых лужах. Отток Милонарии принес с собой камни и бревна. Они были раскиданы по всему краю. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не провалиться в бучило или не споткнуться о корягу и не рухнуть в зыбун.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
