По запястью Сквозняку как будто врезали обрезком железной трубы. Кисть онемела, и пальцы едва не выронили «беретту». Он знал о протезе Безликого с наших слов, но вспомнил об этом только сейчас, когда враг использовал свою искусственную конечность в качестве оружия. И все-таки старлей тоже успел отбить вражеский пистолет, который, в свою очередь, чуть было не выстрелил ему в голову.
Сквозняк видел, что, несмотря на зловещую репутацию противника, тот значительно старше его, а значит, уступает ему в быстроте и проворстве. Однако, если Кальтер вцепится в него стальной рукой, он вряд ли высвободится из этой «хватки терминатора». Чтобы разорвать опасную дистанцию с врагом, Сквозняк не стал пытаться его обезоружить, а вместо этого подпрыгнул и саданул ему коленом под дых.
Не будь на Кальтере армейский комбез с легкими вставными бронепластинами, старлей гарантированно сломал бы тему ребра. Впрочем, колено он себе тоже не сломал – спасибо защитному наколеннику. Благодаря ему Сквозняк вложил в удар всю силу и сбил Кальтера с ног. Подошвы его ботинок оторвались от моста и он грохнулся навзничь, крепко приложившись спиной о металлическое покрытие.
После такой успешной атаки Сквозняку оставалось лишь всадить в грудь поверженного «пенсионера» несколько пуль, да не тут-то было! Хоть «пенсионер» и пропустил удар, ошеломить его не удалось. Еще в падении он открыл огонь и успел сделать три выстрела, прежде чем ударился спиной о мост. Если бы верхолаз не заметил, как пистолет падающего врага резко повернулся к нему дулом, и не отпрыгнул к монорельсу, возможно, на этом их поединок с Кальтером и закончился бы. Но все три пули Безликого просвистели мимо Сквозняка, в то время как сам он только сейчас смог повторно вскинуть оружие и выстрелить в ответ.
Упав, Кальтер тут же перекатился вбок, к противоположному краю прохода. Две пули старлея попали в мостовой настил и, отскочив от него, улетели дальше, со звоном рикошетя о монорельсы. Третья угодила Безликому в правый наколенник и, задев его вскользь, умчалась вдогонку другим пулям. Но кое-какой прок от нее все же был. От попадания по колену полусогнутая нога лежащего на спине Кальтера резко распрямилась, а сам он при этом наверняка испытал сильную боль. И повезло, если не получил травму – сила такого удара, даже касательного, была покрепче, чем у бейсбольной биты.
Впрочем, Сквозняк тоже был вынужден уклоняться, поскольку в него вот-вот должны были полететь новые пули. У него, в отличие от противника, имелось больше пространства для маневра. Вместо того, чтобы просто откатиться в сторону, старлей пошел дальше. Пока скрипящий от боли зубами Кальтер не взял его на мушку, он быстро сунул пистолет в кобуру, нырком перелетел через монорельс и…
… Нет, конечно, не упал в воду, а снова ухватился за наружные кронштейны и повис на них. Что было для него единственным выходом из патовой ситуации. Покушение на Безликого не увенчалось успехом, обернувшись глупой, самоубийственной перестрелкой. Продолжай они суматошно палить друг в друга, оба так или иначе схлопочут бы по пуле, а то и не одной. Поэтому верхолаз решил взять пятисекундный тайм-аут, а потом провести новую, более осторожную атаку. Или хотя бы продержаться до подхода подкрепления. Пистолет Кальтера не имел глушителя, и мы, услыхав стрельбу, сразу все поняли и уже шли товарищу на подмогу.
Сейчас Сквозняка и Безликого разделял металлический барьер, и начни первый стрелять поверх него, второму будет некуда деваться. Если, конечно, он не рискнет повторить тот же трюк, что и противник, и не спрячется за другим монорельсом. Но это вряд ли, а тем более после того, как Безликий получил удар по коленной чашечке. Ему бы сейчас успеть подняться с пола, не говоря уже о том, чтобы демонстрировать акробатические выкрутасы.
В «беретте» верхолаза оставалось еще двенадцать патронов – достаточно, чтобы прикончить Кальтера прежде, чем магазин опустеет. Подтянувшись, Сквозняк высунув руку поверх барьера и трижды выстрелил наугад туда, где должен был лежать враг. В ответ – тишина. Спустив курок еще раз, старлей мельком выглянул из-за монорельса, чтобы оценить обстановку. Даже если пули были выпущены впустую, потому что враг успел откатиться, далеко ему не улизнуть. Вдобавок он движется пригнувшись и не может сейчас видеть Сквозняка. А вот ему вполне вероятно повезет заметить макушку или спину перемещающегося противника и достать его пятым выстрелом…
Так, по крайней мере, полагал старлей. Но едва его голова показалась над барьером, как у него на запястье сомкнулись стальные в прямом смысле слова пальцы. Еще миг, и пистолет был вырван у него из руки, а саму ее дернули вперед. Резко и сильно. И не успел Сквозняк опомниться, как в следующее мгновенье он уже лежал грудью на монорельсе.
Проклятье! Только теперь Сквозняк понял, насколько обманчивы характеристики «инвалид» и «пенсионер», когда речь шла о Кальтере. Возможно, он и впрямь был не таким проворным, как в молодости, но по-прежнему мог удивить своих врагов. Вот и Сквозняк был сейчас удивлен, да еще как! За те секунды, что он не видел Кальтера, тот умудрился вскочить на ноги, предугадал, откуда по нему будут стрелять, ушел из опасного сектора и контратаковал противника, едва тот открыл огонь из-за укрытия.
Рванувшись назад, Сквозняк попытался вырваться из мертвой хватки «инвалида». Но это было столь же бесполезно, как выдергивать кисть из туго застегнутых наручников. Угодивший врасплох старлей выхватил левой рукой из поясных ножен кинжал, собираясь вонзить его Кальтеру в бок. Враг был совсем близко – также близко, как при первом нападении Сквозняка на Кальтера. Достать клинком до уязвимого места в его комбезе – раз плюнуть. Один точный удар, а если повезет, то несколько, и легендарный Безликий уйдет в историю…
Верхолаз вновь рванулся вперед, стараясь подтянуть противника поближе и одновременно замахиваясь кинжалом… Но именно в этот миг в левый глаз Сквозняка уперся глушитель отобранного у него пистолета, и один-единственный выстрел завершил этот короткий яростный поединок. И победу в нем праздновал, увы, не тот, кто его начал…
Не прошло и двух минут, как на эстакаде раздалась стрельба, а мы уже были там, готовые прийти Сквозняку на подмогу. Вот только никакая помощь ему больше не требовалась. В том числе медицинская. Мертвый Сквозняк лежал на животе поперек монорельса, а в затылке у него зияла огромная дыра – выходное пулевое отверстие, на какие каждый из нас вдоволь насмотрелся за годы службы в Ведомстве. Кровь струями вытекала из раны на мост, и ливень не успевал смывать ее в пролив, хотя и старался вовсю.
– Держи Зельму! – рявкнул я Гробику, и он, вручив гранатомет Крупье, живо ухватил ее за талию. Однако этих мер оказалось недостаточно. При виде простреленной головы друга и любовника, в Зельму будто дьявол вселился. Она начала кричать и рваться так, что Гробику пришлось отобрать у нее автомат, а затем повалить на мост и обездвижить, упершись ей коленом в спину. Это сбило с фройляйн Дорф прыть, но не уняло ее крики. Впрочем, затыкать ей рот я не намеревался. Пускай выплескивает переполняющую ее ярость, потому что сделать это с помощью пуль ей сейчас не удастся – убийца Сквозняка скрылся еще до нашего появления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
