Читаем без скачивания Дорога Отчаяния - Йен Макдональд

— Я тоже, — сказал он.

Пока господин Иерихон и Раджандра Дас догоняли реальное время, реальность содрогалась и дрожала. На станции «Дорога Отчаяния» вынырнул кит. На капустное поле мочился Архангельск. Призрачная фигура ростом с дерево, стоя над общественной солнечной электростанцией, извлекала опаляющие соло из красной гитары. С ее пальцев слетали молнии, которые скручивались в плотные шарики и неслись за бегущими мужчинами, как перекати–поле. Господин Иерихон и Раджандра Дас вбежали в дымный смерч.

— Что за… — здесь бились статуи: улитки и черепахи обменивались тахионными лучами, медленными, как удары пьяницы.

— Растяжение времени, — объяснил господин Иерихон. — Пошли.

— Ты хочешь сказать — прямо насквозь?

— Они нас не видят. Смотри. — Господин Иерихон протанцевал через поле битвы, пригибаясь под ковыляющими тахионными лучами, перепрыгивая ползучие волны полеизлучателей. — Давай за мной.

Раджандра Дас, согнувшись, трусцой пересек эйнштейново побоище. Он попытался представить, каким его увидели увязшие во времени бойцы: был ли он смерчем, вспышкой света, размазанным шлейфом застывших кадров, наподобие Капитана Скорости из старых комиксов, которые покупала ему мать? Он последовал за господином Иерихон по коридору между двумя сталеконверторами и неожиданно угодил в зону невесомости. Инерция швырнула его по элегантной дуге с переворотом.

Господин Иерихон что‑то кричал ему — что‑то насчет полизлучателей? Он и думать забыл об устройстве, которое тащил всю дорогу. Включить защитный зонтик? Он не знал, как это делается. Он поколдовал с наручным управлением и был вознагражден пощипыванием статических разрядов на лице в то самое мгновение, когда мощный удар отправил его в пространство, закрутив, будто волчок. Рикошетируя от дымовой трубы номер 16, он заметил господина Иерихона, скачущего от стены к стене наподобие мячика для пачинко. Центральный токамак, безусловно, очень хорошо охранялся.

Второй выстрел полезлучателя послал господина Иерихона по сложному зигзагу от мартеновской печи в землю, затем в конвейер и в конвертор. Только краденный защитный зонтик стоял между ним и превращением в облако брызг.

— Стар я уже для такого, — сказал он Высоким Пращурам; те напомнили ему о долге, чести и мужестве. Хорошо им говорить, им, свободным от тирании скованной временем плоти. А солдаты могут гонять нас как резиновые мячи весь день, если им заблагорассудится. Он увидел мчащегося прямо на него Раджандру Даса; они столкнулись и закувыркались прочь друг от друга. Когда господин Иерихон катился через Зону Анархии, Высокие Пращуры напомнили ему, что с каждой секундой мир все больше отдаляется от согласованной реальности.

Тем временем Раджандра Дас обнаружил, что из состояния парализующего ужаса он через умеренный испуг перешел в возвышенную область истерической комедии. Что может быть смешнее, чем скакать рикошетом по сталелитейному производству в самой середине временного шторма под ударами банды террористов, защищающих токамак, который питает вышедшую из‑под контроля машину времени? Если он сейчас рассмеется, то уже не сможет остановиться.

В наушнике раздался треск.

— Привет, мальчики. Развлекаетесь?

Господин Иерихон тоже услышал голос и ответил.

— Персис! Дорогая! Джим Иерихон говорит. Запрашиваю немедленную атаку на позиции вокруг термоядерной электростанции Стальграда.

— Принято.

— Персис, опасайся перепутанных реальностей.

— Мне можешь не рассказывать.

— И еще, Персис. .

— Да?

— Если ничего не выйдет, если мы не сможем прорваться — и только в этом случае — уничтожь токамак.

— Это приведет… .

— К ядерному взрыву. Да.

— Принято. А вот… и… я…

Залп со стороны токамака закрутил Джима Иерихона, как гандбольный мяч, и в этом момент пилотажник Ямагучи и Джонса с воем пронесся над дымовыми трубами. Тахионные бластеры на крыльях плюнули белым огнем и раздался такой взрыв, что господин Иерихон испугался, что на поразила‑таки токамак. Персис Оборванка тут же ушла круто в небо, спасаясь от устремившихся к ней крылатых фигур с косами. Господин Иерихон отключил зонтик и уцепился за стойку опоры. Раджандра Дас тоже снял защитное поле, и когда он проплывал мимо, господин Иерихон поймал его за шиворот.

От защитников осталось только несколько клочков плоти и ткани. В генераторном зале, наполненном песней токамака, никого не было.

— Норовистые это твари, — сказал Раджандра Дас, возлагая руки на панель управления.

— Я думал, ты всех о них знаешь.

— О паровозных токамаках. Этот совсем другой.

— Вовремя ты об этом вспомнил.

— Ну что ж, господин Дамантиновое Благочестие, выключи его сам.

— Не имею ни малейшего представления, как это делается.

Грохот далеких взрывов заполнил воздух. Скрежет металла и железная поступь боевой машины сотрясли генераторный зал. Пальцы Раджандры Даса заметались над контрольными индикаторами, затем замерли.

— Что случится, когда отключим питание?

— Не уверен.

— Не уверен? Не уверен?! — восклицание эхом отразилось от стальных стен.

— Теоретически, реальность должна перепрыгнуть в согласованное состояние.

— Теоретически.

— Теоретически.

— Самое время для теорий! — Пальцы Раджандры Даса заплясали по панели управления. Ничего не произошло. Опять заметались пальцы. Ничего не произошло. И в третий раз Раджандра Дас сыграл на панели управления, как на церковном органе — и снова ничего не произошло.

— Что не так?

— Я ничего не могу сделать! Это было слишком давно. Я утратил хватку.

— Дай посмотреть.

Раджандра Дас повел дулом полеизлучателя, давай знак господину Иерихону, чтобы тот отошел в сторонку. Он пробормотал нечто вроде прощального слова и всадил полный заряд в контрольную панель. Взрыв отбросил их назад, совершенно ослепших от искр и вспыхнувшей проводки. Безмятежный гул токамака превратился в визг, в вой, в гневный рев. Раджандра Дас пал на колени и взмолился о прощении за растранжиренную жизнь, когда всесокрушающий термоядерный вопль внезапно смолк. В то же самое мгновение они ощутили, как их самих, генераторный зал, Стальград и весь мир выворачивает наизнанку — потом еще раз, и еще. С громовым ударом реальность вернулась на место, времянамотчик схолпнулся, унеся подземный центр управления Арни Тенебра со всем его персоналом в никугда.

Реальное время хлынуло вовне. Невесомые попадали на землю, киты, архангелы и гитаристы исчезли, кипящий дождь унес раскаленный ветер. Все часы в радиусе многих километров в момент времявержения остановились, чтобы не пойти уже никогда, невзирая на многочисленные попытки нескольких поколений их запустить.

64

По окончании временной бури господин Иерихон выбрался из‑под обломков генераторного зала, чтобы обнаружить, что теоретически он был прав только частично, теоретически. Добрая четверть Стальграда была словно вырезана невероятно острым ножом, и на том месте, где высились трубы и стальные фермы, не было ничего, кроме красного камня, тянущегося до самого горизонта. Идеальная правильность концентрических кругов Кристаллических Ферротропов была нарушена неуместными вкраплениями девственно чистых дюн, зеленых оазисов банановых деревьев и кратеров расплавленного стекла. Когда Раджандра Дас присоединился к своему другу и вдвоем они отправились в Дорогу Отчаяния, их встретил фантастический ландшафт, полный диковин и чудес. Улицы оканчивались в голой пустыне или уходили в недра огромных дюн; в огородах застыли локомотивы, дома торчали из озер. Одна колея железной дороги внезапно обрывалась в маленьком, но роскошном кусочке джунглей, а вся территория застройки за путями вернулась во власть Великих Равнин.

На улицах стали появляться люди. Ошарашенные алхимическим катаклизмом, обрушившимся на Дорогу Отчаяния, они отправились на поиски заблудившихся во времени родственников и домов. Они не знали, да и не могли знать, что когда скручивающее реальность воздействие времянамотчика прекратилось, призрачные географические особенности всевозможных нереализованных Дорог Отчаяния застыли, сплавились и остались навсегда по эту сторону двери в Панплазмическую Всевселенную, захлопнутой господином Иерихоном и Раджандрой Дасом.

Разрыв был исцелен; битва закончилась. Выжившие пытались оценить степень безоговорочности победы. Добрая треть Парламентского Легиона Марии Квинсаны развоплотилась в момент времявержения и вернулась к той жизни, какую они вели бы, если б не пошли на призывный зов барабанов вербовщиков. Те, кого не унесло в инакослучайность, понесли весьма умеренные потери. Обороняющиеся силы Армии Родной Земли были уничтожены почти полностью. Общие потери личного состава достигали семидесяти процентов; командный состав был полностью уничтожен в ходе событий, имевших место в надежно охраняемом бункере в недрах Стальграда: Шеннон Исангани с остатками армии сдалась генералу Эмилиано Мерфи, и когда их увозили в лагеря на краю пустыни, она заливалась счастливыми слезами.