морской… Её (а равно и приплод),
Тайком спустили в бездну вод…
Король-охотник мыслил так:
"Предпочитаю я бардак
В стране, а не в опочивальне…"
Мы даже замерли, когда он, демонстрируя грусть и смирение и опустив голову, закончил:
Мораль истории печальной:
Какой король ни разгильдяй,
А всё ж в супружескую спальню
Кого попало не пускай!
Смеяться никому не хотелось. И хотя было понятно, что поединок шутливый, после этих слов остался тяжелый осадок.
Но, как оказалась, точка в представлении еще не была поставлена. И Искандер, залихватски тряхнув головой, продолжил, под переходящий в стоны смех:
Что дальше было? Море, бочка,
Под боком — маленькая дочка,
Пустынный берег, чайки, коршун,
Спасенье колдуна и "Порше",
А может быть и "Мерседес",
Дворец на острове, и снова
Опочивальня… Рать готова
Сражаться за ее права…
Мораль сей сказки такова:
Король, в каком бы не был гневе,
Дерзить не должен королеве!* (Вит Балашов. Королевский брак)
Я бросилась к нему первой. Искандер подхватил меня, держа одной рукой, другой пожимал протянутые к нему ладони, кому-то улыбался, кивал, смеялся взахлеб, целовал меня в висок, продолжая продираться через окружившую его толпу.
Странно, но, несмотря на множество лиц вокруг, я увидела, как с грустью смотрит на меня Дарил, словно догадываясь, что уже утром я буду сожалеть о своем решении, как перемигиваются лорд и леди Уэлри, разгоряченные, растрепанные и счастливые, как… хмурится Игорь.
Но проходит миг, и в его глазах я вижу решимость, а губы шепчут неслышимое. Но я понимаю, что именно он произнес: «Это еще не конец».
В ответ качнула головой. Мое сердце отдано другому, этого не изменить.
Я не знала, что будет завтра, я не верила, что эта ночь навсегда свяжет наши жизни, я не забыла, что он — канир, старший в роду, а я — капитан перевозчика, почти изгой, но… сейчас это все не имело никакого значения.
И потому я не оттолкнула скайла, когда он опустил меня на теплый песок у самой воды.
Лишь искала его губы, когда его ладони блуждали по моему телу, заставляя извиваться, требовать ласки, огня, безрассудства.
Лишь шепнула: «Да», — в ответ на безмолвный вопрос в его глазах, лишь кричала его имя, когда перед нами открылась вечность.
Если тому сну предстоит сбыться, пусть последнее, что я вспомню в своей жизни, будет эта ночь.
Наша с ним безумная ночь.
Глава 5
— Ты за ней следишь? — не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос, спросил Таласки у стоящего у обзорного экрана в своей капитанской каюте Искандера.
Тот медленно обернулся.
— Тебе не говорили, что ты излишне любопытен?
— Это намек, предупреждение или ты так витиевато решил подтвердить то, о чем я и так догадался? — усмехнулся Игорь, вот только взгляд его был… многообещающе спокойным.
Таши не встала между ними, скорее уж добавила остроты их взаимоотношениям. Женщина — женщиной, а служба…
Впрочем, сам Таласки понимал, что глубокого чувства к дочери генерала он не испытывал.
Был увлечен — да, и даже очень. Таких, с одной стороны противоречивых, с другой — цельных, среди его прекрасных дам Игорю еще встречать не доводилось. То ли не там искал, то ли… просто не искал. Не до них ему было последние лет так… пятнадцать.
Монахом не жил, но о серьезных чувствах не думал.
А вот встретил Таши и задумался. О ней или нет, еще не знал, но пустоту от прошлой легкомысленности ощущал.
А теперь к этому довилось еще и соперничество… Отказываться от такого подарка судьбы он не собирался.
— Реши сам, — отозвался канир. — И передай генералу…
— Я ничего ему передавать не буду, — совершенно иным тоном произнес капитан. — Мой визит сюда является неофициальным.
— Ты сам-то себе веришь? — даже не усмехнулся Искандер. — Кажется, мы с тобой уже говорили об этом.
Игорь помолчал, потом кивнул, явно своим мыслям, и заметил, с долей ехидного превосходства.
— Орлов не отдаст тебе свою дочь. Об этом мы тоже говорили.
Взгляд скайла стал холодным, но Таласки лишь чуть поморщился, да передернул плечами, словно стряхивая с себя тяжесть. Искандер на мгновение прикрыл глаза, разрывая ментальную связь, потом удовлетворенно улыбнулся. Игорь научился закрываться от его воздействия. Канира успехи друга радовали, находиться рядом с людьми ему было тяжело.
А память, словно опровергая, вновь напомнила о той ночи. О горячих, влажных губах, с которых срывались сладостные стоны, о теле, гибком, податливом, желанном.
Ночь даровала, день… отнял.
Настаивать он не стал, ей нужно было время. Все, что он мог, быть поблизости.
— Мои возможности ограничены. Я не могу одновременно прикрывать ее и Шорна.
На лице Игоря появилось удовлетворение:
— Вы уже начали создавать сеть?
Таласки догадывался, что скайлы не просто так настаивали именно на своем плане борьбы с вольными. Похоже, они просто озвучили то, что уже реализовывали. До того момента в одиночку, на встрече же на Таркане просто искали союзников. Орлов с его мнением согласился.
И вот теперь Искандер, не без приказа, естественно, подтвердил догадки. Это значило… Это так много значило, что у Игоря просто дух захватывало.
Видно, не зря Джесс продолжала называть его мальчишкой.
— Артур не знает о своей роли, — слегка охладил восторг Таласки канир.
— Ну, еще бы! — Игорь резко поднялся с кресла, в котором сидел. — Так вся эта шумиха вокруг его базы — твоя работа?
Искандер недовольно поморщился, но ответил.
— Скажем так, мы не стали ей препятствовать.
— Подставив его под Шахина и его свору, — закончил за него Игорь, хитровато улыбаясь. — Как думаешь, что она скажет, когда узнает?
— А что она скажет, когда ей станет известно, что этот контракт — твоя затея? — легко парировал Искандер. Лишь слегка поддеть друга.
— Не моя, — усмехнулся Таласки. — Джессика сама решила вернуть блудную дочь в лоно семьи.
— И как-то резко передумала, — сыронизировал канир. — С чего бы это?
— Она — ведьма, — равнодушно отреагировал на выпад скайла Игорь. Думал он уже совершенно об ином. Но закончил. — Не мне судить об ее решениях.
Искандер ощутил эту перемену.
— Ты же сам видишь, она не готова вернуться. Не говоря уже о том, чтобы работать на службу.
Игорь вздохнул и… кивнул.
— Вижу. Но ты попробуй, объясни это отцу, для которого каждая секунда — ожидание последнего известия!
Искандер хотел сказать, что ему бы кто объяснил, куда девается его выдержка, когда
