речь заходит о ней, но не стал. С собой он сам справится.
— Если ты не будешь мне мешать, я попробую убедить ее встретиться с ним.
— Вот как? — насмешливо приподнял бровь Игорь. — Считаешь, что она уже у тебя в руках?
— Не считаю, — холодно отрезал Искандер. Ему неприятна была даже мысль о возможном насилии над Таши. Она сама должна прийти к нему. Как уже пришла… однажды. — Но все, что связано с союзом ее сейчас отпугнет.
— Хорошо, — после недолгого молчания согласился Таласки. Он и сам понимал, что надежды Орлова все еще беспочвенны. И дело было не в той, застарелой обиде. Наташа уже давно пережила мнимое предательство отца, простила его. Просто видимость свободы, возможность самостоятельно принимать решения, друзья, которых она обрела, значили для нее настолько много, что перевешивали то прошлое, которое у нее было. Прав канир был и в другом. Последняя операция насторожила Таши, заставила остерегаться всего, что связано с бывшей родиной. Пока что с этим приходилось считаться. Пока что… — Я попытаюсь прикрыть тебя с Шорном. Но только после того, как доложусь генералу. Как думаешь, время у нас еще есть?
— Думаю, что мы уже опоздали. — И поймав удивленный взгляд Таласки, добавил: — Артур знает, когда «Зверь» должен вернуться на Гордон. Он начнет действовать раньше.
— И что будем делать? — Игорь не был склонен паниковать, но… в том, что когда-то схематично обсуждали генерал Орлов, канир Искандер и он, как посредник между союзом и скайлами, база Шорна играла довольно важную роль. Правда, тот об этом все еще не знал. По крайней мере Игорь так предполагал.
— Я — действовать, — равнодушно заметил Искандер, активируя планшетник. — А ты — присматривать за Таши, пока я буду несколько занят. И только попробуй…
Он не договорил, но Игорь, догадавшись о смысле предупреждения, криво усмехнулся.
— А вот тут будет выбирать она сама. — Он отошел к двери, но прежде чем открыть ее, обернулся к Искандеру. — Мы — друзья, но в этом — каждый по себе. И если у меня будет хоть шанс, я его не упущу.
Ответа он дожидаться не стал, просто вышел в коридор. Потому и не видел, как Искандер, грустно усмехнувшись, ввел в систему приказ на изменение курса.
Скайлу оставалось лишь надеяться, что он успеет вернуться на Гордон до того, как Шахин подберется к Таши совсем близко.
* * *
— Так зачем все-таки куклы? — вместо обычного пожелания обращаться, если вдруг понадобится наша помощь, спросила я у леди Джессики, прежде чем они с мужем покинули борт «Зверя».
Игорь исчез первым, пожелав всем удачи и взяв с меня обещание, что я буду очень осторожна.
Я пообещала. Чего не сделаешь, лишь бы отвязаться.
Несмотря на мои опасения, последние двадцать дней контракта прошли довольно мирно. Большую часть времени я проводила в своей каюте, изучала информацию, которой меня щедро снабжал Костас. Пока мы гостили на Новой Земле, он успел соскучиться по своей виртуальной реальности и потому, как только появилась возможность, нырнул туда, отказываясь возвращаться обратно.
Так что у меня было над чем поразмышлять. У вольных давно назревал раскол. На смену старым капитанам, привыкшим к своим правилам, в которых жестокость четко соразмерялась с необходимостью, шли молодые. Рвущиеся не столько к власти, сколько к громкой славе.
Рамками морали они себя не ограничивали.
К старой гвардии, что было для меня совсем не удивительно, примкнул когда-то и Артур. Лидером новой был Шахин. Если Тадеус был прав, а он был всегда прав, когда дело касалось драчки, то вот-вот должна была состояться очередная, но, возможно, далеко не последняя их битва.
И мне оставалось только верить, что судьба и мои безмолвные молитвы сделают свое дело и сохранят Шорна для меня.
Таласки тоже редко появлялся где-нибудь, кроме кают-компании. Когда мы, неожиданно для нас обоих, встречались, смотрел с грустью, но заговорить даже не пытался. Кивал, проходил мимо, иногда оглядывался, пристально смотря вслед. И молчал. Сначала меня это нервировало, потом привыкла. Но тоска в его живых глазах заставляла чувствовать вину. За то, в чем я не была виновата.
То, что он стал невольным свидетелем моего прощального разговора с Искандером, было случайностью. Нелепой, но болезненной. Канир ни на чем не настаивал, ни о чем не просил, будто ощущая, что даже не слово, намек может стать для нас обоих роковым.
Мое сердце тянулось к нему, но мы были слишком разными, чтобы рассчитывать на чудо.
Это было мое мнение, он… его принял. От этого хотелось выть, оправдывая все, что когда-либо говорилось о пресловутой женской логике, но я вновь и вновь заставляла себя поверить, что так будет лучше. Для нас обоих.
Вот после этого Игорь и решил пойти ва-банк, посчитав, что если я отказала одному, то вполне могу ответить согласием другому. Не знаю, что заставило его так думать, но спас его Дарил, отиравшийся поблизости. Тот за семь лет успел меня изучить настолько хорошо, что знал — иногда мне лучше просто не попадаться на глаза. Он-то и увел Таласки, избавляя и его и себя от больших проблем. Аварийных тренировок я уже давно не проводила.
— А ты еще не поняла? — улыбнулась она мне.
С Джессикой мы еще несколько раз баловались ликером. Не со столь драматическими последствиями, как в первый раз, но успевая дойти до той кондиции, когда запретных тем больше не существует.
В один из таких моментов я и рассказала ей о себе и отце.
Вокруг меня было так много сильных мужчин, что я просто вынуждена была изгонять из себя малейшую слабость. Что бы быть достойной их, что бы каждый из них с гордостью произносил мое имя, как друга, как того, на кого он мог положиться.
С ней я могла быть просто девчонкой. Глупой, многого не понимающей, совершающей ошибки, после которых только и остается, приползти к единственному существу, способному тебя понять и утешить.
Она не была мне матерью, но она была ею для других девчонок, в чем-то похожих на меня. Это делало нас ближе.
— Нет, — мотнула я головой. Я знала, зачем они были нужны, вот только ей признаваться не собиралась. Это тоже была игра, ее нужно было довести до конца.
— Глупая ты еще, — добродушно хмыкнула она. — Все тебе объяснять надо.
Я сделала вид, что смутилась, но тут же кивнула, соглашаясь.
— Ты же видела, какие мы с Данкином разные, — совершенно серьезно произнесла
