...Что остается мне сказать? Очевидно, мы согрешили, но... видит Бог, не перед Англией! Только не перед Англией!!
Глава XXXV.
Я сопровождаю президента Штейна в Южно-Африканскую республику
26 февраля президент Штейн и я, перейдя Думинисдрифт, прибыли на ферму Рондебосх. Оттуда президент, переждав несколько дней, решил отправиться в западную часть страны, где действовали генералы Баденгорст и Нивойт. Своим удалением он рассчитывал хоть немного освободить северо-восточную часть страны от англичан, так как уже давно было известно всем нам, что они искали изловит, главным образом, президента и меня.
Что касается меня, то я считал, что в моих целях было бы лучше не удаляться от отряда, а потому я приготовился отправиться к гейльбронским бюргерам. Мне предстояло разлучиться с моим верным другом: моей повозочкой! Теперь я видел ясно, что не могу уже возить ее с собой и принужден пожертвовать последним, что было при мне. Я оставил ее на одной ферме, вынув предварительно некоторые документы, которые велел заделать в гроте на ферме генерала Вессельса.
В этом же гроте сохранялся долгое время некоторый запас амуниции, а также верхняя одежда, принадлежавшая мне и моему штабу.
На следующий день я отправился к президенту Штейну. Тут он сообщил мне, что я должен сопровождать его на запад. Хотя это не входило в мои планы, главным образом, потому, что мне не хотелось, чтобы неприятель мог думать, что я пустился от него в бегство, но с другой стороны, было хорошо, чтобы я сопровождал президента и он не ехал один. Кроме того, я мог навестить в то же время отдаленные отряды, в которых я давно уже не был.
Я решил отправиться с президентом.
Путь предстоял далекий, и следовало бы взять с собой еще одну пару платья, кроме того, что было на мне. Я собирался послать за вещами в грот, когда услышал, что неприятель расположился лагерем как раз у того места, где находились наши сокровища{81}. Ничего не оставалось более, как отправиться в том, в чем я был. Если бы не удалось достать платья в западной части страны, то пришлось бы прибегнуть к переодеванию в английские мундиры каки (в оригинале именно так! - В. С.), несмотря на то, что я считал ужасным раздевать пленных ("uitschudden"){82}.
В тот же вечер мы отправились в путь; нас всех было приблизительно 200 чел.: президент Штейн, его штаб, охрана из 30 человек под начальством комманданта Никека, я и мой штаб и, наконец, коммандант ван-дер-Мерве, которому я приказал сопровождать меня при переезде через железную дорогу.
Ночью мы пересекли линии блокгаузов между Гейльброном и Франкфортом без особенных затруднений, а в следующую ночь 5 марта перешли и железнодорожную линию между Вольвехуком и Вильюнсдрифтом. Здесь, на расстоянии 500-600 шагов, в нас стали стрелять и, пропустив еще на несколько сот шагов вперед, открыли огонь из орудия Максима, но без последствий. Мы продолжали наш путь через Париж и Вредефорт, по направлению к Ботавилле. Здесь проходила линия блокгаузов, тянувшаяся из Кронштадта на Ваальривир{83}. Мы оставались к северу от Ботавилле в течение двух дней, и в это время мои разведчики отобрали у неприятеля 18 прекрасных лошадей.
В ночь с 12 на 13 марта мы перешли линию блокгаузов приблизительно в 5 милях к западу от Ботавилле. Пройдя около 50 шагов, мы услышали с левой стороны голос, который нас останавливал:
- Стой! Куда идешь?
После повторившегося вопроса, последовал выстрел. Немедленно к первому присоединились 7-8 других караульных. Справа тоже в нас стали стрелять. Тем не менее, проволока была перерезана, и мы перешли, несмотря на сыпавшиеся выстрелы, без всяких повреждений. Мы думали, что теперь будет легче. Но увы! - оставалось еще перейти реку Вааль. Между тем, президент решился отправиться к генералу Деларею для того, чтобы посоветоваться в его лагере с русским доктором фон-Ренненкампфом{84}. Президент страдал за последние недели глазами и вообще должен был серьезно позаботиться о своем здоровье.
Но мы слышали, что у Коммандодрифта, где мы собирались переправиться через реку Вааль, были английские укрепления. Здесь нас выручил один бюргер, по имени Питерсен, хорошо знавший всю местность. Он перевел нас 15 марта через реку в брод. Вода стояла так высоко, что лошади почти что плыли; дно реки было покрыто большими острыми камнями, о которые они ежеминутно спотыкались. Но мы, тем не менее, благополучно перешли на другую сторону, и вечером 16 марта были в Витпоорте, а на следующий день прибыли к генералу Деларею.
Это был радостный для нас день. Мы были приняты чрезвычайно сердечно. Президенту Штейну были поднесены некоторые адресы, а он, в свою очередь, обратился к бюргерам с пламенною речью.
Мы застали бюргеров в весьма радостном настроении, как и следовало ожидать, так как это было тотчас же после побед Деларея над Донопом и взятия лорда Метуэна в плен.
Доктор фон-Ренненкампф, исследовавший глаза президента, нашел, что было бы крайне желательным, чтобы президент на некоторое время находился под его наблюдением. Поэтому президент Штейн решил остаться там, а я с моим штабом отправился на третий день к генералу Баденгорсту и по близости от него к генералу Босгофу. Теперь еще более, нежели прежде, я был уверен в необходимости свидания с этими генералами, а также с генералом Нивойтом. Это было необходимо для того, чтобы выработать план, по которому они должны были бы собрать свои отряды, а я мог бы сделать нападение на первую попавшуюся английскую колонну, которая подойдет ко мне в западных частях страны.
Я уже имел в это время сведения, что за исключением гарнизона в Босгофе, в западной части других английских войск не было; обстоятельство это меня нисколько не удивило, так как англичане, как я мог предполагать, собирались теперь в северной части.
25 марта я прибыл к генералу Баденгорсту у Ганнопана, в 30 милях к северо-востоку от Босгофа. Я немедленно послал гонца к генералу Нивойту с тем, чтобы он со своими 400-500 людьми тотчас же прибыл ко мне. Точно также я приказал генералу Баденгорсту, чтобы он собрал вместе своих коммандантов с их бюргерами{85}.
Но прежде чем отряды собрались вместе, я получил 28 марта от президента Штейна письмо, в котором он мне сообщал, что имеет письмо от вице-президента Южно-Африканской республики С. Бюргера, в котором этот последний писал ему, что находится в Кронштадте и желает увидеться с правительством Оранжевой республики, так как лорд Китченер прислал ему копию с переписки между нидерландским правительством и английским.
Нидерландское правительство, как известно, желало выступить посредником и предлагало, чтобы бурская депутация отправилась в южную Африку с пропуском от Англии для, совещания с предводителями буров, еще ведущих войну, о положении дел и о возможных условях мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
