Читаем без скачивания В лабиринте секретных служб - Йоханнес Зиммель

Томас отпил глоток.

— Роберт Марлок исчез. Я подключил своих друзей из Си-Ай-Си. Они связались со своими лондонскими коллегами. Твой банк больше не существует. Еще виски?

— Лучше всего ставь сразу передо мною бутылку. С какого же времени не существует мой банк?

— С 1942 года, — Вестенхоф вынул из кармана лист бумаги, — точнее, с 14 августа 1942 года. В этот день Марлок прекратил платежи, векселя были опротестованы, клиенты потребовали свои вклады. Марлок исчез, и до сих пор неизвестно, где он. Кстати, мои друзья из Си-Ай-Си хотели бы с тобой познакомиться.

— Но я не хочу! — Томас передернул плечами и посмотрел на сад. Цветы и кусты все больше и больше теряли, свои очертания в сумерках наступающего вечера. Он вертел бокал молча и, наконец, сказал:

— Хорошо, я остаюсь здесь, буду работать. Во Франции я заработал достаточно денег. Но никогда, слышишь, Курт, никогда я не буду работать на секретную службу.

В этом он ошибся, так же как ошибался и его друг, предполагая, что Томас никогда больше не встретит своего компаньона Роберта Марлока.

В один из прекрасных дней в июле 1946 года господин в спортивном костюме шагал по английскому газону комфортабельной виллы в Грюнвальде — фешенебельном пригороде Мюнхена. Господин был бледным и выглядел pacстроенным. Рядом с ним шагал рыжеволосый гигант, тоже по-летнему одетый.

— Прелестный домик мы себе купили, не правда ли, Бастиан? — спросил Томас.

— И заплатили за него деньгами французской армии, — усмехнулся бывший бандит из Марселя, теперь состоящий камердинером при Томасе Ливене.

Они вошли в дом. Томас сказал:

— Сегодня ночью я подсчитал, сколько нам перепало от финансового управления французской армии.

— Сколько же?

— Около 30 миллионов франков.

— Да здравствует великая армия! — воскликнул Бастиан.

В комнате зазвонил телефон. У аппарата был Вестенхоф.

— Не хочешь ли ты сегодня вечером посетить Еву Браун?

— ?

— Я хотел сказать, ее виллу на углу улицы Марии-Терезы и Принц-Регентштрассе.

— Там резиденция Си-Ай-Си!

— Правильно.

— Я же тебе сказал, что никогда не буду работать в качестве агента.

— Ты должен работать на нас не как агент, а как повар

— У твоих друзей нет своего повара?

— Есть, и притом первоклассный. Раньше был ресторатором и кавалером «Ордена крови».

— Поздравляю, тонкий вкус у твоих друзей.

— У повара есть более высокий орден. Когда его арестовали, он без колебаний выдал всех своих друзей — фашистских бонз. Си-Ай-Си поместило его в лагерь. Он живет там под домашним арестом и кухарничает. Но сегодня он не может готовить. Болен. Приходи, Томас, и спаси вечер. Ну, ради меня. У нас есть косуля.

— Отличную виллу подарил Гитлер своей любовнице, сказал Бастиан, когда он с Томасом Ливеном очутился на кухне дома, — этого я совсем не ожидал от вегетарианца.

— Все равно она ею не попользовалась, — ответил Томас.

Курт Вестенхоф пришел со своей прекрасной секретаршей. Три американских разведчика пригласили своих немецких подружек. Здесь же находились еще две дамы: одна во французской униформе, другая в белом с цветами платье. Дама в форме звалась Даниелой. Ее Томас узнал по голосу. Она работала на «Радио Мюнхена» в передаче «Часы Парижа», исполняя новейшие шансон своим вибрирующим сексуальным голосом. Она была в центре внимания. Ее спутницу звали Христиной Троль. Это была девушка с длинными темными волосами и миндалевидными черными глазами. Она работала секретарем в организации по розыску предметов искусства, похищенных немцами, которая располагалась в меньшем из двух зданий, построенных по проекту Гитлера. Задача сотрудников заключалась в розыске и сохранении предметов искусства, которые немцы отбирали в оккупированных странах и в Германии у различных владельцев. Даниела рассказывала, что нацисты отобрали коллекции у Ротшильда, Гольдшмидта и Шлосса. Но где они находятся сейчас, никто не знает. Только картин немцы вывезли более 14 тысяч. Но куда? Кое-что искусствоведы нашли в монастырях Дитрихталь, Етгаль и других. Но это очень, очень мало. После вступления американских войск в Мюнхен немцам было разрешено использовать большое здание, построенное по проекту фюрера. Многие картины из него позднее были найдены в квартирах вокруг Кенигсплац в результате облавы и повальных обысков, проведенных военной полицией. Бесценные произведения использовались в качестве подстилок под матрацы и оконных ставень. Конечно, и с американцами происходили курьезы. Даниела рассказывала, что в день захвата города американский танк проехал мимо дома торговца картинами на Максимилианштрассе. Танкисты вытащили хозяина и показали картину, прилепившуюся на броню танка. У торговца кровь застыла в жилах. То, что висело на масляной, грязной броне, было не что иное, как знаменитый рембрандтовский портрет раввина Амстердама. Оригинал! Танкисты увезли сокровище. Куда? Никто не знал. Рембрандт бесследно пропал. Эти рассказы позабавили присутствующих. Все пили джин и виски. Томас отправился на кухню, проверил готовность седла косули, дал Бастиану необходимые указания и вернулся к гостям. Даниела рассказывала забавные истории. Томас сел рядом со скромной, прелестной Христиной Троль и стал слушать рассказчицу. Он почувствовал опьянение. Глаза девушки тоже подозрительно поблескивали. Наклонясь к ней, Томас сказал:

— Сейчас подадут ужин.

— Слава Богу, а то я уже проголодалась, — ответила она грудным голосом.

«Почему мне так нравятся такие голоса, — думал Томас, — сколько лет малышке? Самое большое двадцать пять. Прелестная девушка». За ужином Томас загрустил: «Все едят, и никто меня не похвалит, а ведь мне это стоило стольких трудов». Только он об этом подумал, как услышал голос Христины:

— Какой вкусный пудинг, я в жизни ничего подобного не ела.

Томас расцвел от похвалы. «Ах, что за прелестная девушка!»

— Чей это рецепт? — спросила Христина.

— Мой собственный, я назвал его «а-ля Баден-Баден» в качестве воспоминания. Я пережил там прекрасные часы.

— Вы должны мне обо всем рассказать, — попросила |Христина.

— С огромным удовольствием.

Вечер был спасен! После ужина Даниела пела. Некото- | рые парочки исчезли. Пришли другие. Без перерыва играл граммофон. Томас пил со всеми гостями. «Я плотно поужинал, со мной ничего не случится», — думал он. Потом он познакомился еще с одним американским разведчиком — мистером Смитом. В разговоре с ним выяснилось, то Томас был приглашен не только потому, что умел хорошо готовить.

Послушайте-ка, герр Ливен. Я знаю, что вы не наци, но вы знаете много нацистов и могли бы нам помочь.

Нет, спасибо!

Ливен, это ваша страна Я здесь не вечно буду Если вы не поможете, мы можем наказать невиновных и наоборот и тогда все начнется сначала.

— Несмотря на это, я не хочу иметь дело с секретной службой. Никогда в жизни, хватит с меня!

Мистер Смит засмеялся. Освещение в зале стало интимнее, музыка сентиментальнее. Томас флиртовал с Христиной. Она рассказывала о себе, о том, что ее родители владели в Мюнхене небольшой фабрикой «Косметические товары». Сейчас они умерли. Фабрика разграблена.

Если бы я нашла кого-нибудь, кто дал бы мне немного денег, — сказала Христина. Она говорила так грустно, что Томас почувствовал к ней жалость.

«Вложив немного капитала, на этом можно хорошо заработать, — подумал Томас. — Миллионы женщин страдают сейчас от отсутствия косметики. У них ничего нет, чтобы сделать себя красивыми». Язык у Томаса начал заплетаться:

— Мы должны это обсудить, фройляйн Христина. Приходите завтра ко мне. Я заинтересовался вашей фабрикой.

Ой! — Ее глаза заблестели.

Мадемуазель Даниела снова начала петь. Томас пил и танцевал с Христиной. Он совсем опьянел. Но этого никто не замечал. В доме мертвой Евы пьяны были все. Только кавалер «Ордена крови» был трезв. Он лежал в своей мансарде, скрежеща зубами от боли в желудке.

Утром Томас проснулся в своей постели.

— Вставай, Пьер. Уже половина двенадцатого. Пора завтракать, — услышал он голос Бастиана.

Томас открыл глаза — и застонал. Рядом с ним лежала девушка, она спала глубоко и умиротворенно. Прелестная Христина Троль! Томас закрыл глаза и снова открыл. Это не было видением. Христина лежаларядом. Она что-то прошептала и улыбнулась. О ужас! В голове у Томаса стучало. Он посмотрел на Бастиана, который ничем не выражал удивления.

— Что случилось? Как эта дама попала сюда? — спросил Томас.

— И ты меня еще спрашиваешь? Как я могу это знать? О Боже, напился и ничего не помнишь.

— К сожалению. Убери поднос. Я хочу отсюда убраться, прежде чем она проснется.

В этот момент Христина открыла свои прекрасные глаза и, покраснев, спросила: