Вестарий коротко рассказал о событиях в посольстве.
— Одного не пойму, — признался он в конце. — Я этот замок потом пытался по-всякому открыть — не получается. Госпожа Наташа, вы же ведь недолго оставались в комнате, как вы его без ключей открыли?
— Вы не представляете, насколько я могу быть приставучей, если меня что-то заинтересует…
— Представляем, — притворно тяжко вздохнул маг.
Наташа потянулась было вытащить из-за спины подушку и кинуть ее в Гонса, но поморщилась и передумала — подвиг оказался для нее невыполнимым.
— Вредина, — но этим и ограничилась. — Когда один из папиных сотрудников забыл ключи от кабинета и открыл замок моей пилочкой для ногтей, меня это сильно заинтересовало. А остальное сделала моя приставучесть. — Наташа вдруг похлопала глазками, кажется, даже слезы появились. — «Ну, дядя Вася, ну, пожалуйста, ну, научите меня! Я честно-честно не буду использовать это умение в плохих целях».
Вестарий выглядел озадаченным, а Гонс с Дарком смеялись. Только госпожа Клонье неодобрительно покачала головой:
— С такой компанией неудивительно, что у тебя такие, не самые подходящие для девочки, интересы.
— А я это и не скрываю, — гордо возвестила Наташа. — А с замками все оказалось не так уж и сложно. Главное разобраться в устройстве, а дальше дело техники и навыка. Я потом и от дома ключи часто в комнате оставляла. Пилка для ногтей, заколка, перочинный ножик — эти вещи всегда со мной. Так что после тренировки с замком от конюшни Рекнерта такой же я вскрыла быстро. Заменила замок на сундуке, а дальше надо было только заставить Орленда продемонстрировать свои таланты, не самые подходящие для казначея. А когда он это сделал и был пойман с поличным, то понял, что отпираться смысла нет. Потому и признался так быстро. Конюшня ведь была вскрыта аккуратно и так же аккуратно заперта потом. Поверьте, это не каждый сумеет.
— Ладно, допустим, все так, но зачем он вообще ее взламывал? — поинтересовался Вестарий.
— Я думала, это уже все поняли, — удивилась Наташа. — Я же и вопросы Орленду задавала в посольстве, и он сам ответил. Собственно, вопросы-то я задавала, только чтобы подтвердить догадку.
Капитан нахмурился, вспоминая тот допрос и ответы казначея.
— Все равно не понял.
— Ладно, я лучше начну сначала. Честно говоря, когда я сообразила, как все произошло, почувствовала себя идиоткой. Папа бы сразу догадался, что к чему. Тут ведь не так уж и много ключевых моментов было, на которые стоило обратить внимание. И самое обидное, что я их и выделила, но не смогла сделать правильные выводы. Первый момент: кошелек, тут понятно — он сильно выбивался из того образа, который пытался представить посол. Второй момент: счета — они ведь выбивались из общей картины ничуть не меньше, чем кошелек, об этом я и говорила в свое время, но не сделала правильных выводов. Возможно, потому, что кошелек с золотом застил глаза. Золото — оно такое, всегда на себя все внимание переводит. Третий момент стал известен позже: зачем посол остановился и подошел к загону в конюшне гостиницы, если, как мы выяснили, там стояла лошадь убийцы? Если бы там был его конь, все понятно. Он подошел, оседлал, приготовился вывести его, и тут Рекнерта убивают. Все логично. Но логика рассыпается в тот момент, когда становится известно, что его конь стоял в другом стойле, замок которого убийца взломал, поскольку не было времени искать ключ на трупе. Четвертый момент, который мне не давал долго покоя, это загадка третьего коня. Я ведь была уверена, что убийца уехал на том коне, на котором приехал. Но куда в этом случае делся конь Ривара? Он-то на чем приехал? И почему его конь вдруг оказался в посольском районе?
Наташу слушали внимательно. Гонс и Дарк явно пытались сложить все эти моменты в логическую цепочку самостоятельно, но видно, что не получалось. Вестарий и не пытался размышлять, просто слушал. Даже не торопил. Госпожа Клонье вроде бы и размышляла, но как-то не очень старательно. Девочка выпила немного сока, промочив горло, и продолжила:
— Первое, на что обратил бы внимание мой отец и на что следовало обратить внимание мне, — кошелек с золотом. Тут же очевидная привязка, раз золото, причем сумма очень крупная, значит, искать преступника следует там, где замешаны деньги. А это купцы, а в посольстве тот, кто заведует деньгами.
Вестарий выругался сквозь зубы, помянув каких-то фольклорных существ, явно не самых хороших.
— Я ведь пытался разобраться в ситуации после якобы гибели предыдущего посла от рук пиратов.
— И подозревали кого угодно, кроме не очень приметного казначея, который целыми днями сидит у себя в кабинете и что-то пишет. Ну, еще договора заключает от имени империи. Военные всегда недооценивают силу денег. На этом, кстати, и Рекнерт погорел. Император догадывался, что в посольстве творится что-то неладное, вот и послал его разобраться. Но и он первого, кого заподозрил, это командира охраны посольства. Хотя, подозреваю, тут еще и Орленд постарался. Наверняка как-то внушил подозрения послу и даже сумел завоевать его расположение. Потому Рекнерт и не рассказал вам ничего, а пытался сам провести расследование. И как настоящий имперец обратиться за помощью к местным посчитал ниже своего достоинства. У меня на родине есть очень мудрая пословица: один в поле не воин. Жаль, Рекнерт ее не знал. А уж расследование свое он проводил на редкость по-дилетантски, даже на мой дилетантский взгляд. Все эти переодевания, слежки. Не думаю, что у него что-нибудь получилось бы, если бы не ряд случайностей, которые и позволили ему напасть на след. На его голову.
— Случайностей? — удивился Гонс Арет.
— Да. О них позже. Что там у нас второе? А, да. Счета. Мы точно знаем, что счета забрал Орленд по поручению Рекнерта, а на обратной дороге его конь повредил ногу. Вот она, первая случайность. Из-за этого он сильно задержался и поздно вечером возвращался мимо дома посла — это самый короткий для него путь. Вопрос, когда он отдал счета Рекнерту?
— Он говорил, что когда Жордес ехал домой, — нахмурился Вестарий.
— Посол домой ехал в своей обычной одежде. Переоделся он уже дома. Если бы он получил счета по дороге из посольства, как вы думаете, потащил бы он их с собой в гостиницу?
Дружное «ах» вырвалось у Дарка и Гонса. Наташа покосилась на них и кивнула:
— Очевидно, да? Я же как только увидела эти чертовы счета, сказала, что они такие же лишние, как кошелек, а вот дальше не подумала. А если бы подумала, то сообразила бы, что получить он их мог, только когда ехал из дома в гостиницу. Счета — не кошелек с золотом. Свернул, сунул подальше, и они не мешают. Рекнерт не стал бы возвращаться, чтобы оставить их дома. А вот Орленд должен и обязан был удивиться, чего это господин посол в странной одежде едет куда-то на ночь глядя, но он ни разу не упомянул об этом. А когда я его спросила в посольстве, не удивила ли его одежда посла, он сказал, что увидел его в ней только тогда, когда тело привезли в гостиницу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
