неужели так сложно было раздобыть лошадей или хоть какой-то экипаж, чтоб можно было оторваться от преследователей? В храмовой конюшне немало как лошадей, так и легких карет, и мы бы уже могли быть далеко отсюда!
— Отношу эти ваши слова на нестабильное эмоциональное состояние после долгого заключения… — отозвался Эж. — Во-первых, здешние конюшни на ночь запираются изнутри, так что извне туда забраться непросто. К тому же внутри, как правило, остаются конюхи, так что никакую лошадь, и уж тем более с экипажем, незаметно не увести. Но если бы подобное у меня даже и получилось, то стук копыт ночной порой перебудил бы весь город, стражники первым делом бросились бы на шум, а уж сколько радости мы б доставили ночным хищникам — о том я промолчу.
— Ладно, согласен, я сказал ерунду… — Эдуард и сам понимал, что сморозил чушь. — Просто не могу отделаться от впечатления, что мы попали из огня, да в полымя…
— Не хочется говорить банальности, но спасение утопающих — дело рук самих утопающих… — усмехнулся Эж. — В нашем случае классики совершенно правы. Так что давайте будем рассчитывать на то, что у нас получится все задуманное: что ни говори, а уверенность в хорошем исходе — это половина дела.
— Может, вы все же скажете нам, куда мы отправимся дальше? Какой план действий дальше? Вы сказали, что мы направимся по какой-то дороге до реки… И сколько же нам придется добираться до этой самой водной глади?
— Трудно сказать, но несколькими днями мы точно не обойдемся, путь займет куда больше времени. План у нас только один — добраться по этой дороге до реки. Дальше будет видно.
— Вы дорогу хорошо знаете?
— Нет, только примерно.
— Примерно?! — только что не взвыл Эдуард. — Да с таким планом мы все головы сложим! Какая там река — мы все и до ближайшей деревни не дойдем!
— Ага… — с легкой насмешкой согласился Эж. — Слушаю тебя, и вспоминаю, как сказала Маша в известном мультике «Маша и Медведь»: «Ой, ну прям всё»! А если говорить серьезно, то отпускаем ненужные эмоции, успокаиваемся и смотрим в будущее с оптимизмом — иначе никак.
К тому времени, когда мы покинули дом, где провели ночь, уже начинался рассвет, и первые лучи солнца освещали небо. Мы знали, что к этому времени все ночные обитатели уже должны убраться в свои норы, так что можно идти более или менее спокойно. Конечно, на лесной дороге может случиться всякое, но для этого у каждого из нас при себе есть нож — иначе здесь никак не обойтись. А еще я опасалась, как бы где-то неподалеку отсюда не притаились те два гуманоида, которые нас так напугали ночью, но, видимо, и они ушли с рассветом.
Миновали поле, вошли в лес. Хорошо, что несколько дней подряд здесь не было дождей, и потому можно легко идти по грунтовой дороге, но вот если пройдет дождь, то в здешних выбоинах застрянет не одна телега. Что касается леса по обе стороны дороги, то сейчас, освещенный солнцем, он совсем не кажется опасным, хотя вглубь этой чащобы в любом случае соваться не стоит.
Я шла рядом с Лидией, поддерживая ее под руку. Мне кажется, она бы предпочла видеть на моем месте Эдуарда, но тот двигался чуть в отдалении, ближе к Эжу — как видно считал, что там безопасней. Лидия то и дело бросала на него виноватые взгляды, но кавалер даже не смотрел на свою подругу. Да, отношения у них весьма далеки от совершенства, и плохо то, что Лидия сейчас едва ли не полностью психологически подавлена своим ухажером, который не стесняется открыто демонстрировать ей свое пренебрежение.
А еще, при безжалостном свете солнца, я лучше рассмотрела освобожденную парочку, и увиденное мне совсем не понравилось. Заметно, что хотя Лидия и бодрится, но идти ей непросто: мало того, что живот большой, так еще и вид у бедняжки далеко не здоровый — осунувшееся лицо, бледная кожа, мешки под ввалившимися глазами, одышка… Ну, а если учесть, что у нее не раз брали кровь, то можно только удивиться, как у Лидии хватает сил передвигаться самостоятельно. Пожалуй, какое-то время она сможет идти, сжав зубы, только вот надолго ее запала не хватит. Эдуард сейчас тоже не выглядел тем неотразимым красавцем, фото которого мне показывала Ксения Павловна — бледный, задерганный, исхудавший, задыхающийся при ходьбе… Все верно, дают знать о себе постоянный забор крови, подавленное состояние и несбалансированное питание. Вдобавок ко всему наша парочка провела немало времени в небольшой комнате, из которой их почти не выпускали, так что нынешние физические возможности освобожденных пленников весьма далеки от совершенства. Ох, этим двоим сейчас бы отдохнуть, сил набраться, только вот в данный момент это совершенно исключено.
— Я сейчас очень страшная?.. — негромко спросила меня Лидия.
— С чего ты это взяла?
— Догадываюсь. И зеркал в этом мире нет, так что увидеть себя со стороны невозможно. Я понимаю, что сейчас королевой красоты меня никак не назовешь, недаром Эдуард лишний раз старается не смотреть в мою сторону. Наверное, ему противно… Он все больше отдаляется от меня, а я… Я чувствую себя неповоротливой коровой, и мне все время хочется плакать.
Ну и прекрасно, что здесь нет зеркал… — подумалось мне. Сейчас Лидия совсем не напоминает ту жизнерадостную девушку, фото которой мне не раз показывала Ксения Павловна. Тех снимков было немало, и особенно Лидия мне понравилась в старинном платье — тогда она находилась на каком-то празднике, стилизованном под дворянский бал девятнадцатого века. Не ошибусь, если предположу, что в то время от столь очаровательной девушки было просто не оторвать взгляд. Увы, но все это осталось в прошлом, и сейчас от той милой и улыбающейся барышни, можно сказать, осталась всего тень. А еще у нее депрессия, и это неудивительно при сложившихся обстоятельствах. Что же касается Эдуарда, то, на мой взгляд, в данный момент Лидия интересует его только как некое существо, на которое можно сливать весь свой негатив и раздражение, а заодно обвинять бедную девушку едва ли не во всем бедах, случившихся с ним в последнее время.
— Да мы все сейчас не красавцы, так что отражение в зеркале не порадует никого… — отмахнулась я. — Кстати, чем вас кормили все это время?
— Не сказать, что нас откармливали, словно на убой, но еду приносили постоянно. Только здесь все такое безвкусное, просто смотреть не могу на то, что лежит на тех тарелках… — вздохнула Лидия. — Так хочется обычной еды, или
