носу: – Веди себя хорошо и не выходи наружу. Я скоро вернусь.
Катарина судорожно вдохнула пахнущий травами воздух:
— Что с Дайске?
— Лежит на пороге Павильона Бурь и ждет, когда вернется Ясуо. – Сунлинь усмехнулся. – Я положил наши вещи за ширмами. – И уже выходя принц снова повторил: – Никуда не ходи.
Он исчез, оставив лишь густой аромат влажной зелени и… цветов. Возле ширм каменные стены лазареты покрывал… мох. Катарина осторожно приблизилась к ширмам и заглянула за них.
Из мешка с вещами принца выкатился потрясающей красоты флакон, в котором мерцали голубые цветы-звезды. Темно-зеленый мягкий мох выбрался наружу, удивительным образом прорастая прямо на досках пола. Перебрался на стену, покрыв ее влажной бархатистой тканью. Кое-где блестели голубоватые цветы.
Боги, это невероятно… Чудесно… И опасно. Если кто-то увидит. Ох, да ладно, кто из крестьян может знать о мхе Мертвой Алхимии?
— Помощи я, видимо, не дождусь.
Катарина испуганно выглянула из-за ширм.
Зажимая рукой рану на шее и опираясь о стену, напротив Катарины стоял целитель. Баи.
Она поднялась на ноги, как никогда ощущая свою невзрачность. Баи хоть и не был так же высок, как принц, все-таки отличался внушительным ростом и статью. Даже бледный и измученный, он был хорош собой. Тренированное тело могло стать предметом зависти многих мужчин. Прямые черные волосы доставали почти до поясницы.
Он был весьма мускулист и в то же время, изящен.
Демонов красавчик!
Катарина пожала плечами:
— Вы были бы мертвы, если бы не дождались помощи. А так как сейчас стоите и выказываете мне свое недовольство, то помощь вы получили. И весьма недурную, смею сказать.
— А скромности вы начисто лишены, как я посмотрю. – Целитель обвел лазарет ленивым взглядом.
Катарине подобное поведение уже было знакомо. Многие пытались за точно такой же ленивой пренебрежительностью скрыть любопытство.
— Скромность – не то качество, за которое я нравлюсь людям.
Баи криво ухмыльнулся:
— Еще бы… У вас такой горячий воздыхатель. Уж точно не скромностью вы его привлекли.
Катарина приблизилась к целителю и толкнула его обратно к низкому лежаку:
— Да, во мне много прекрасных качеств. И теперь, когда вы стали этому свидетелем, позвольте я проверю вашу рану.
Баи отстранился, презрительно кривя губы:
— Оставьте свои провинциальные таланты для лечения свиней и куриц. Я в состоянии сам о себе позаботиться.
Катарина представила, как заезжает этому индюку кулаком в нос, но сдержалась.
Если она не поддалась истерике, когда принц буквально отрезал руки ее обидчику, то сейчас и подавно не лишится самообладания. К тому же, этот мерзавец претендует на ее мужа. Бой с ним она обязана выиграть.
— Конечно-конечно, господин Баи. – Она подняла руки, показывая, что сдается и больше не собирается прикоснуться к нему. – Какая жалость, что вы были не в состоянии показать нам свои умения и провинциальному лекарю пришлось лечить вас. Кстати, говоря нам, я имею ввиду господина Сунлиня. Он очень просил спасти вам жизнь и не дать умереть.
С лица Баи схлынули все краски.
— Что ж… я сразу понял, что это вы.
Сам не ведая того, он подтверждал слова Сунлиня о том, что они говорили о ней. И если принц ее не обманул, а она была уверена, что нет, безоговорочно ему доверяя, то все оружие было именно в ее руках.
— А я вот вас не сразу признал.
Баи не успел скрыть удивление, и Катарина охотно пояснила, пользуясь его замешательством.
— Перед тем как господин Сунлинь ушел, я попросил его найти для меня настоящие Ночные Цветы. Не ожидал, что ими окажутся люди. Так что, вы – мой подарок от Сунлиня. Знак его чувств.
Баи скрипнул зубами. Он весь напрягся, будто собирался напасть на нее, но застыл, сжав ладонями колени.
— Это кто же приводит в подарок своему возлюбленному другого мужчину?
Катарина улыбнулась:
— Тот, кого об этом попросили.
Целитель громко рассмеялся. Более раздражающего смеха Катарина еще не слышала.
— Знаете, он пару раз говорил о вас… Что-то про то, что вы ужасно посредственный лекарь. И что-то еще… – Он притворно нахмурился, делая вид, что вспоминает: – Ах, да! Что вы настолько заносчивый, что не пожелали с ним дружить. Он тогда даже посмеялся над этим. Мол, деревенский лекарь настолько самовлюбленный, что воротит нос от насле…
Катарина резко его перебила:
— Не стоит упоминать его титул в этих стенах. Или вы так долго жили в своей укромной крепости, что позабыли о том, насколько суровым и жестоким может быть внешний мир? – Она вздернула брови, холодно глядя на мерзавца.
Неужели, он думает, что она купится на его жалкую ложь? Из всех мужчин Сунлиню нравится только Рэйден. А Рэйден – это она!
От того, что целитель осознал свою ошибку, в его взгляде появилось лишь еще больше ненависти.
— Бедный-бедный старичок совсем не знает жизни за пределами крепости. – Катарина покачала головой, провоцируя соперника на ошибку. Пусть знает, что Сунлинь рассказал ей все. Абсолютно все. У него нет от нее секретов! – Я слышал, вам больше трехсот зим… Какой почтенный возраст…
Не о сражении с ним ей сейчас думать, но… пусть знает свое место! К тому же, ему что-то известно о Манускрипте.
Целитель встал и сделал шаг к ней. Его лицо приняло угрожающее выражение.
Он начал медленно наступать, а Катарине пришлось отступить. Вряд ли сейчас Сунлинь придет на помощь. А этот негодяй, по его рассказам, хорош в Мертвой Алхимии. Даже Дайске с ним не сравнится, что уж говорить о Катарине. Ему может хватить ума перерезать ей глотку, а затем «надеть» ее личину.
Мозг уже вовсю вырисовывал картинки кровавой расправы, когда целитель вогнал в нее нож признания:
— О, да… представляете, сколько опыта я получил за это время? Чему научился? Самое равнодушное тело растает в моих руках. Что уж говорить о таком потрясающем воине, как господин Сунлинь… Он такой чувствительный… Даже его шрамы… От криков он едва не срывал голос, когда я целовал их. Особенно тот, что на животе.
Катарине показалось, что ее лишили воздуха.
