Империя распалась спустя два столетия из-за междоусобиц множества внуков и правнуков Чингисхана. Его наследники сочетались междинастическими браками с представителями и представительницами династии Юань и перенесли свою столицу в Пекин, чтобы центрировать контроль над империей. В 1368 году династии Юань и Мин захватили власть и оттеснили монголов обратно к северу. В конце концов они получили лишь сравнительно небольшую территорию и репутацию жестоких разрушителей.
Монголия была закрыта для путешественников до недавнего времени. В 1924 году она стала второй страной, в которой установился коммунистический режим, и позже, до эпохи Горбачева и гласности, находилась под жестким контролем России. Коммунисты, убежденные, что религия – опиум для народа, развернули деятельность по избавлению страны от монгольского буддистского ламаизма (который был принесен сюда из Тибета в 1600-х и заменил шаманизм). Чтобы достичь цели, с 1937 года советские солдаты сожгли или взорвали около 767 храмов и монастырей, убили 30 000 монахов и тысячи политических диссидентов и интеллектуалов, послали еще больше в Сибирь и предприняли шаги по уничтожению монгольских обычаев, культуры и национальной идентичности. Только после развала СССР Монголия встала на путь долгого и болезненного процесса восстановления своей культуры и наконец открыла границы для путешественников.
Мне было интересно узнать, каким был этот народ 700 лет назад, когда под его управлением находился целый мир, который затем был сметен в корзину для исторического мусора. Так как это была культура кочевников – за исключением краткого периода во время зенита их силы, когда они осели и сперва правили из узорчатого города под названием Каракорум, а затем из Пекина, – кочевнический путь по степи показался мне самым лучшим для путешествия. Я планировал совершить его со Стивом, но он был смертельно болен, так что Деннис и Эндрю Дораны присоединились ко мне.
В Монголии иностранцам запрещено арендовать машины, вам нужно нанять водителя. Нашим автомобилем стал тринадцатилетний «Лэндкрузер», который был в ужасно помятом состоянии, с царапинами по бокам и едва работающими подшипниками, сиденьями, продавленными многочисленными задницами пассажиров до состояния камня, не опускавшимися окнами и рулем с другой стороны машины. Нашим водителем стал упрямый придурок, который абсолютно не знал, как пользоваться ручкой переключения передач или компасом, не чувствовал направления и просто был полным козлом. А так мы не имели претензий к машине и водителю.
Монгольская транспортная инфраструктура не сильно изменилась со времен Чингисхана. В стране размером с два Техаса была всего тысяча километров асфальтированной дороги, поэтому мы постоянно подскакивали и мотались из стороны в сторону, пока «Лэндкрузер» проезжал через дороги, ручьи, грязные канавы и вневременные бронзовые пыльные дороги в морях травы, ведущие к низким холмам, лежавшим на горизонте и скрывающим сотни прекрасных долин в центре страны.
Тут и там мы замечали несколько круглых палаток, которые западные люди неверно называют юртами, так как русские при попытке уничтожить монгольскую культуру звали их своим словом «юрта», которое означало лачугу. Неподалеку от гэров мы видели стада скотины: от 10 до 50 лошадей, или от 50 до 300 коров и яков, от 200 до 2000 овец и коз, которые паслись вместе. Века привнесли некоторые изменения: в середине большинства гэров была установлена дровяная печка, на каждом из десяти висела спутниковая тарелка, и рядом со многими были припаркованы джипы. Несколько погонщиков ездили на мотоциклах вместо лошадей, чтобы подгонять скот.
Население выросло, но лишь до 2,9 миллиона человек, треть из них жила в столице – Улан-Баторе. Четверть продолжала вести кочевой образ жизни, меняя со стадами минимум четыре зеленых пастбища в год. Еще четверть вела полукочевой образ жизни, перемещаясь по стране летом и возвращаясь в основной гэр во время суровых зим. Но дни странствующего народа были сочтены из-за надвигающихся изменений климата и обнаружения запаса минералов.
Изменение климата может вызвать настолько смертоносную зиму и иссушающее лето, что поддержание скота будет невозможным в кочевых условиях. В то же время недавнее развитие раскопок в самом большом месторождении меди на Земле, в южной части пустыни Гоби, которое составляет 30 % ВНП Монголии, заставит кочевников осесть и искать заработка в шахтах, где можно будет получать стабильную зарплату.
Из 196 посещенных мной стран Монголия казалась наиболее нетронутой (возможно, за исключением Доминиканской Республики), 80 % территорий не были заселены, мы будто бы сели на машину времени и попали в прошлое. Бесконечное чистое небо и зеленеющие долины были похожи на Монтану в 1840-м. Мне казалось, что я герой старого вестерна, и я ожидал, что в любой момент мы можем встретиться с одиноким рейнджером, скачущим на лошади по прерии и выкрикивающим: «Хэй-йо, Сильвер, вперед!» В стране величиной с Англию, Францию и Германию и с населением примерно в 3 миллиона человек – это самый большой показатель площади на человека в мире – находилось 34 миллиона голов скота, что создавало незабываемое пасторальное впечатление, как ни в одном другом месте. (В других частях страны, тоже почти нетронутых, топография отличалась – на юго-востоке находилась пустыня Гоби, на севере – леса и тайга и далеко на западе – высокие скалистые горные цепи, включая 20 вечно покрытых снегом пиков.)
Так как выживание монголов и национальное развитие зависело от природы, они пытались жить в гармонии со своей землей и не наносить вреда окружающей среде. Когда они снимались с места, то закапывали дырки, проделанные штырями тентов. Они с трепетом относились к природе шаманских практик, религиозному верованию, с помощью которого пытались достигнуть состояния измененного сознания, чтобы пообщаться с миром духов и направить трансцендентальную энергию в посюсторонний мир. Некоторые из этих традиций изменятся с приходом современного мира в страну. Люди станут использовать дрова вместо сухих коровьих лепешек для обогрева, скоро будет завершена асфальтированная дорога, которая соединит восток и запад страны и утроится в длине, что ускорит разработки в гигантской шахте Оюу-Тангой, и с открытых местностей люди начнут перебираться в Улан-Батор в поисках лучшей жизни. Но на этот момент на Земле не найдется более девственной земли.
Многие монголы зарабатывают разведением одомашненного скота: 20 % дохода с экспорта связаны именно с этой областью, и Монголия поставляет 21 % мирового кашемира. Но суровые ветра предыдущей зимы сгубили семь миллионов голов домашнего скота, выбеленные кости которого валялись прямо на дороге.
