У нее засосало под ложечкой. «Красные, – с невольной дрожью подумала Сенда. – Почему этот яркий алый цвет вселяет в меня такой ужас?» Несмотря на холод, капельки пота проступили на ее лице.
Повесив знамена, мужчины принялись прикреплять на решетчатые ворота какую-то деревянную табличку. Хотя Сенда и находилась достаточно близко, но написанных на табличке слов разобрать не могла. Она видела только, что они намалеваны красной краской.
Инга потянула ее за рукав.
– Может, нам лучше уйти? – с присвистом прошептала она. – Вдруг нас заметят?
Сенда ничего не ответила. Ее взгляд был устремлен на мужчин. Неожиданно она поняла, почему они так осторожно себя вели, и тихо рассмеялась себе под нос. Напряженные мускулы расслабились, и ее захлестнула теплая волна облегчения: она узнала одного из мужчин. Высокая, худая, благообразная фигура несомненно принадлежала графу Коковцову.
– Ну, скажу я вам! – восхитилась она, удивленно качая головой. – Умно. Очень умно.
– Шшш! – Теперь настал черед Инги шикнуть на нее.
– Нам больше незачем разговаривать шепотом, – проговорила Сенда вполголоса. – Думаю, сейчас мы спокойно можем подойти ближе. Побудь здесь с Тамарой еще немного, пока я с ними поговорю.
– Вы уверены? – с надеждой спросила Инга.
Сенда кивнула головой и, шелестя ветками, выбралась из зарослей. Отряхнув руками пальто, она поспешила к воротам.
Заслышав приближающиеся к нему торопливые шаги, граф Коковцов медленно обернулся. Сенда услышала, как он охнул, и при свете фонарей увидела его вопросительно поднятую бровь.
– Граф Коковцов, – приветливо сказала она.
– Мадам Бора, – натянуто проговорил он. Какое-то время граф пребывал в растерянности; ее он совсем не ожидал здесь увидеть. – Какой… какой… приятный сюрприз.
Сенда заставила себя улыбнуться.
– Мне тоже очень приятно, граф, – вежливо ответила она, сознавая заключенную в ее словах иронию. Она вопросительно взглянула на дородного, коротко остриженного человека, стоящего рядом с ним.
– Иван, мой слуга, – ответил граф на ее вопросительный взгляд.
Она кивнула и, засунув руки в карманы и обернувшись к вывеске, которую они прикрепили к воротам, прочла грубо намалеванные красные буквы:
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!
ЗДАНИЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА!
КНЯЗЬ ВАЦЛАВ ДАНИЛОВ С КНЯГИНЕЙ ИРИНОЙ ЗАКЛЮЧЕНЫ В ПЕТРОПАВЛОВСКУЮ КРЕПОСТЬ!
Заложив руку за спину, граф с непроницаемым видом смотрел на Сенду. По обе стороны от них развевались и надувались, как паруса на ветру, длинные красные знамена. Граф обернулся к слуге.
– Можешь идти, Иван, – сказал он. Поклонившись, тот подхватил лестницу и понес ее через открытые ворота.
Граф устремил на Сенду надменный взгляд.
– Господин граф, – мягко произнесла она, – я пришла повидаться с князем.
Взгляд его был по-прежнему непроницаемым.
– Мадам Бора, – терпеливым голосом изрек он, – вы, конечно, умеете читать; вывеска говорит сама за себя.
Сенда распрямила плечи. Она не позволит ему запугать себя этим надменным превосходством. Схватив графа за руку, она настойчиво прошептала:
– Я должна его увидеть!
– Как вы сами можете убедиться, мадам, – ответил он, высвобождая руку, – я никак не могу вам помочь. Мне очень жаль. – Изящным движением он указал на вывеску. – Советую вам полагаться на свои, скажем так, вполне внушительные средства. Возможно, вы желаете нанести ему визит в крепость?
– Граф Коковцов, – укоризненно улыбнулась она, – за кого вы меня принимаете? Я знаю, что это не более чем хитрость. Вывеска… красные флаги, заколоченные окна. Это уловка для того, чтобы сбить с толку революционеров, которые в противном случае не преминули бы разграбить дворец и, без сомнения, арестовали бы вас.
Он казался удивленным.
– Зачем нам это делать?
– Чтобы выиграть время для того, чтобы бежать. – Она кивнула головой. – Остроумно. Очень хитро.
– Думайте что хотите. – Он раздраженно отвернулся от нее и направился к воротам.
– Я видела, как вы с Иваном вешали флаги и вывеску.
Он начал закрывать перед ней ворота. Голос ее стал громче.
– Не смейте запирать ворота! Я хочу поговорить с Вацлавом.
– Значит, теперь он уже Вацлав? – ухмыльнулся граф. – Ну и ну, оказывается, вы с ним на короткой ноге.
– Я должна его увидеть. – В ее голосе звучало предостережение.
– А если вам это не удастся? – оскалился он. «Должно быть, так ухмыляется смерть», – подумала Сенда и мрачно улыбнулась.
– В таком случае, граф Коковцов, мне придется здесь задержаться… и сорвать ваши драгоценные знамена и вывеску.
– Вы не посмеете.
Она упрямо вздернула подбородок.
– Посмотрим…
Его глаза зажглись ненавистью, щеки задергались, но – надо отдать должное его самообладанию – ему удалось обуздать свою гордость и сдержанно ответить:
– Очень хорошо, мадам Бора. – Он понизил голос. – Вы не оставили мне выбора. Однако я не возьму на себя ответственность за то, что впустил вас.
– Я сама готова взять на себя ответственность за свои действия.
Он распахнул ворота.
– Насколько я вижу, с вами ваша дочь и служанка. Вам троим придется подождать в Яшмовом вестибюле, пока я предупрежу князя о вашем приходе. Он у княгини. Надеюсь, вы не захотите помешать им.
– Благодарю вас, граф Коковцов. – Ей было приятно, что, несмотря на то что мир рушился, здесь по-прежнему царили этикет и благоразумие. Повернувшись, она сделала знак Инге и Тамаре идти следом и скользнула в ворота. Граф Коковцов запер за ними дверь и быстро пошел по изогнутой подъездной дороге, а они поспешили следом, стараясь не отстать от него.
По пути Сенда огляделась по сторонам. Казалось, тут ничто не изменилось с тех пор, как она три года назад впервые побывала здесь. За исключением закрытых ставнями окон все выглядело прежним. По обеим сторонам от нее стояли голые, как скелеты, деревья, а впереди неясно вырисовывался огромный дворец, и пять его куполов-луковок казались совершенно черными на фоне темно-пурпурного бархата ночного неба. Территория дворца выглядела обманчиво спокойной, и Сенде казалось, что его толстые стены смогут навсегда спрятать ее от окружающего безумного мира. Над ее головой посреди ярко мерцающих на небесном куполе звезд, подобно сверкающему ожерелью, повисли коралловые нити северного сияния. Впервые с начала революции ее охватило чувство покоя. Навалившееся тяжелое бремя было сброшено.
«Вацлав поможет нам», – подумала она.
Граф Коковцов прикрыл дверь, ведущую в Яшмовый вестибюль, и улыбнулся Ивану своей лишенной веселости улыбкой.
