Или…
- Или. Я священник, но не монах.
- Понятно. И как дела на новом поприще? Получается?
- Почти. Святой отец, - старший дознаватель был монахом, - дозвольте узнать, к вам вчера не привозили из городской «бедняцкой» тюрьмы девушку? Динку Куббикову, студентку Колледжа Некромагии? Восемнадцать лет, светлые волосы…
- Да, кое-кого доставили.
- Мне необходимо ее видеть. Дело в том, что это… моя воспитанница… в миру.
Дознаватель нахмурился, сразу подобравшись:
- Эта Динка Куббикова вам… только воспитанница? Вы не состоите с нею в кровном родстве?
- Она сирота. Приемная дочь моего бывшего напарника, мэтра Рубана Куббика из Больших Звездунов. Находилась на домашнем обучении, но потом все-таки поступила в Колледж и… с нею случилась неприятность…
- «Неприятность!» - он нервно фыркнул. – Брат Груви, мне неудобно так говорить, но ваша… знакомая попала в крупные неприятности!
- Это я знаю. Мне необходимо ее увидеть. Прямо сейчас. Это важно! Я расследую преступление. Девушка – свидетель.
Он помолчал, глядя на свой стол, заваленный бумагами, перьями, какими-то мешочками и всякой всячиной.
- Идемте. Только предупреждаю – здесь командую я. Слушаться меня, как родного отца. И… накиньте на себя что-нибудь… мы в монастыре, как-никак!
Глава 14
ГЛАВА 14.
Запасная ряса старшего дознавателя оказалась мне велика – ее владелец был на голову выше и вообще крупнее. Так что капюшон почти целиком закрывал лицо, сползая на глаза, рукава полностью скрывали пальцы, а подол приходилось поддерживать, как даме юбки. Ничего. И не так наряжались! Это не главное. Динка – вот что, или, вернее, кто меня беспокоил. Почему девочку перевели сюда в тот же день? Начальник тюрьмы испугался ведьм? Или…
- Пра, - обратился я к дознавателю, - а по какой причине студентку Куббикову доставили сюда?
- По известной. Ведьма, преступившая закон, - пожал тот плечами. – Кем бы она вам ни приходилась, она ведьма. А закон одинаков для всех.
- Но девочка только свидетельница и… возможная соучастница. Степень ее вины не доказана…
- Вот этим мы и займемся.
- Но это моя работа! Меня послали в Колледж Некромагии, чтобы я следил за… за творящимися там делами…
- Вот вы и проследили, брат Груви, - был ответ.
В молчании мы дошли до входа в тюрьму. Проникнуть туда можно было двумя способами – через главный вход, куда доставляли преступников, и откуда они, если и выходили, то только на казнь – и через внутренние двери, по коридору, соединявшему оба корпуса. Как гостя, меня провели через главные ворота, давая, так сказать, оценить и проникнуться впечатлениями. Я и проникся, припомнив, как сам несколько раз попадал сюда – всякий раз в качестве профилактики, под чутким руководством своего наставника пра Михаря. Когда-то аналогичная тюрьма находилась и на территории Колледжа, и я сам навещал там Брашко Любечанина. Но с недавних пор ее ликвидировали, а освободившиеся помещения переделали под лаборатории и комнаты для занятий на кафедре алхимии и ведовства.
Все тюрьмы устроены одинаково – ряды камер и с двух сторон большие комнаты, в которых ведутся допрос и пытки. К ним примыкают небольшие каморки, где после работы отдыхают палачи и дознаватели. Если тюрьма большая и имеет несколько этажей, в том числе и подземные, наверху располагаются кухни и кабинет начальника тюрьмы, а также комната стражи. Так что для меня не было ничего удивительного.
Мы с пра дознавателем прошли в допросную, где секретарь уже раскладывал на столе бумагу, перья и расставлял чернильницы, а также свечи, амулеты в коробочках и прочее. Он с неудовольствием покосился на меня, не узнавая под капюшоном.
- Сегодня обычный допрос или…
- Пока обычный, - ответил пра дознаватель, усаживаясь. – Попросите кого-нибудь позвать сюда палача и смотрителя.
«Палач!» Я невольно вздрогнул. Неужели Динку будут пытать? Это могло случиться, если обязательное ознакомление с орудиями пыток: «Смотрите, юная девушка! Это вот клещи. Ими вырывают ногти. Ваша рука кладется вот сюда, потом палец заживают в тиски и…» Нет, сегодня еще к ней могли не применять ни дыбу, ни каленое железо, ни тем более клещи. Но вот усадить на жесткий стул с торчащими колышками, которые будут вонзаться в кожу, вполне могут. И пару раз ударить кнутом, пока просто привязав за руки к торчащему в потолке кольцу, тоже могут. И раздеть догола, чтобы осмотреть все ее тело и попытаться проверить на чувствительность некоторые подозрительные родинки, вонзая в них иголки – тоже… Прежде мне как-то раз довелось быть зрителем пыток – все будущие инквизиторы обязаны при этом присутствовать! – и не скажу, что мне так уж нравилось подобное зрелище. Правда, щадя чувства слушателей, наставники нарочно выбирали самых старых и уродливых ведьм, да еще тех, чья вина уже была доказана. Эти старухи материли и проклинали нас, призывая бесов из Преисподней. А одна так даже ухитрилась навести на помощника дознавателя порчу, и его стошнило прямо на протокол допроса чем-то черным. Да и с черными колдунами мне сталкиваться доводилось, так что опыт был. Но это вовсе не значило, что я получал от этого удовольствие. И тем более не мог радоваться тому, что скоро сюда приведут Динку. Какое счастье, что ни госпожа Гражина, ни мэтр Куббик не знают, что случилось с их приемной дочерью. Вот это был бы для них удар!
Я стиснул кулаки, вгоняя ногти в ладони. Иголки под ногти. Их тоже можно ждать в первый день допроса. Тоже, знаете ли… не хотелось бы мне при этом присутствовать. Некоторые дознаватели вообще, говорят, выходят из камеры, пока палач делает свою работу. Их зовут, лишь когда жертва начинает давать показания. Чтобы слушал и задавал наводящие вопросы.
Ходивший по поручению секретарь вернулся быстро.
- Палач говорит, что ведьма не готова, - сказал он.
- Что?
- У нее это… ну… с нею не все хорошо, - он замялся.
- В каком это смысле?
- Она больна, - секретарь пошел красными пятнами.
Я поспешил вмешаться прежде, чем пра дознаватель продолжил:
- Извините, но я немного осведомлен о причине ее недуга. Это… м-м… временные явления, обычные для всех женщин… определенного возраста. Девочка просто перенервничала. Для нее, знаете ли, пребывание в бедняцкой тюрьме… скажем так, непривычно.
- Понятно, - помолчав, сказал мой собеседник. – Это несколько
