Даже на заседаниях Военного совета, проходивших под председательством Хэ Инциня, главный докладчик об обстановке в Китае, начальник оперативного отдела, явно тенденциозно повторял измышления о якобы готовившемся нападении японцев на Советский Союз. Он всячески старался доказать нам, что японцы приводят Квантунскую армию в полную боевую готовность, ссылаясь, в частности, на то, что офицеры отправляют своих жен в Японию, всем солдатам и офицерам прекращены отпуска и т. п.
Мне пришлось один раз вмешаться и раскритиковать выступавшего, который вместо доклада Военному совету об обстановке на фронтах Китая явно выходил за рамки своих обязанностей. Я дал понять Хэ Инциню и присутствовавшим членам совета, что их попытки через нас вводить в заблуждение военное руководство моей страны является напрасным трудом, что в роли «честных осведомителей» они перестарались.
В то же время китайский генеральный штаб и сам Чан Кайши были сильно озабочены слабой обороной южных границ и провинций Китая. Эта проблема была поднята на Военном совете Хэ Инцинем, который от имени Чая Кайши поставил вопрос об инженерном усилении обороны юга. Было решено членам Военного совета практически проверить, как войска умеют строить оборону и особенно фортификационные сооружения. Сам Хэ Инцинь решил возглавить эту инспекционную проверку, на которую пригласил также и меня с моими помощниками, находящимися в Чунцине.
…Курсанты военного училища целую неделю строили узел обороны батальона. Я и мои помощники несколько раз выезжали на место учения, где шли усиленные окопные работы. Мы видели много недостатков и ошибок в организации учения, особенно тактическую неграмотность в строительстве оборонительных сооружений, но до поры до времени своего мнения не высказывали.
После учения, на котором присутствовали многие генералы и офицеры генерального штаба, разбор его сделал Хэ Инцинь. В основном он дал высокую оценку учению и произведенным инженерным работам. Затем он попросил меня высказать свое мнение. Я не стал особенно критиковать организаторов учения, но осторожно остановился на недостатках действий войск, указав, в частности, на следующее:
а) нецелесообразно организовывать оборону на самых вершинах гор и холмов, с которых обороняющийся не может обстреливать долины и ущелья, что позволяет противнику беспрепятственно подходить на короткие расстояния к району обороны;
б) оборона имеет много «мертвых, пространств», где противник может без потерь накапливаться для атаки;
в) отсутствие косоприцельного и флангового огня на подступах к позиции обороны приводит к тому, что обороняющийся может обстреливать местность только перед фронтом.
Что-либо возразить против моих замечаний никто не мог. Хэ Инцинь попросил меня провести в его присутствии специальное учение, на которое были приглашены офицеры генштаба. Он намекнул, что китайские войска планируют организовать оборону фронтом на юг, в сторону Индокитая, куда уже проникли японские войска.
Я согласился провести такое учение. Но главное в данном случае было не в этом, а в том, что я услышал из уст Хэ Инциня. Я понял, что китайцы знают о сосредоточении войск Японии на юге и ожидают оттуда удара на Куньмин, через который проходила дорога из Рангуна в Китай. По этой магистрали в Китай поступала помощь от западных держав.
Учение проходило южнее Чунцина, где мы показали, как использовать местность и инженерные сооружения, чтобы оборона была устойчивой и обороняющийся с меньшими потерями мог выполнить поставленную перед ним задачу. Результаты учения должны были использовать в войсках на юге Китая против возможных операций японцев с территории Индокитая. Учение всем понравилось. После отбоя Хэ Инцинь пригласил всех нас на обед в одном из клубов городка военного училища.
При входе в городок был выстроен почетный караул. Я сразу обратил внимание, что курсанты училища вооружены нашими модернизированными винтовками. Начальник училища заявил, что они считают наши винтовки лучшими из всех винтовок мира. Когда вместе с Хэ Инцинем я вошел в зал, то увидел под крышей гирлянды флагов почти всех государств мира, кроме наших и японских. Я решил этот факт без протеста не оставлять. Когда Хэ Инцинь после разбора учения и выражения благодарности советским советникам и нашей стране за помощь Китаю в борьбе с японцами пригласил нас к столу, я взял ответное слово, в котором заявил буквально следующее:
«Я очень польщен вашей оценкой, господин военный министр, и благодарю за приглашение к столу, так богато обставленному всевозможными яствами, но, как советский генерал, считаю неудобным сидеть в зале под флагами всех иностранных государств, кроме флага Советского Союза».
Мое заявление произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Хэ Инцинь извергал глазами огни и молния на начальника училища, который бросился искать советские флаги. Так как их не оказалось, он был вынужден доложить об этом Хэ Инциню. Последний, видя, что я к столу не иду и собираюсь уходить, отдал приказание снять все гирлянды с флагами и вынести их из зала.
Этот инцидент лишний раз показал нам нутро китайского руководства. В свою очередь мы дали им понять, что видим, как они, руководители Китая, относятся к Советскому Союзу, который оказывает их стране бескорыстную помощь. В то же время заставить военного министра срывать и выносить из зала флаги капиталистических держав было равносильно тому, что заставить собаку есть горчицу. Об этом инциденте узнали американцы, англичане и сам Чан Кайши. Через несколько дней я и мои ближайшие помощники были приглашены на чашку чаю в его загородную резиденцию. На приеме присутствовали Хэ Инцинь, Бай Чунси и некоторые другие генералы. Гоминьдановцы явно стремились замять инцидент, свести его к недоразумению и случайности. Мы старались в свою очередь не подавать виду, что чем-то были недовольны.
…По распоряжению самого Чан Кайши нашему послу А. С. Панюшкину и мне в горах южнее Чунцина в живописной местности были отведены две дачи. Спасаясь от сильной 40 — 42-градусной жары, я часто выезжал туда на ночлег. Не так часто туда же выезжал и А. С. Панюпшин. В один из выходных дней, будучи на даче, мы были приглашены на обед к нашему советнику Фомину. Во время обеда прозвучал сигнал воздушной тревоги: японская авиация совершила налет на этот район. К счастью, все дома и учреждения, расположенные неподалеку, от налета не пострадали. Но когда мы с Пашошкиным прибыли к своим дачам, то увидели одни развалины.
Трудно объяснить, как это получилось, но думаю, что без специального наводчика японская авиация не могла прицельно бомбить наши дачи. Кто не один раз направлял японскую авиацию на советское посольство, неизвестно. Но там было построено прочное бомбоубежище, хотя я в нем ни разу не отсиживался, а выезжал за город. Навести японские самолеты на дачи, которые занимали посол и военный атташе СССР, мог лишь тот человек или организация, которые очень хотели поссорить Советский Союз с Японией. По-видимому, без рук Дай Ли тут дело не обошлось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
