Крик свиней слабеет и затихает. Да, они затихают – одна за другой. Теперь слышны хриплые, булькающие звуки – Зверь насыщается. Затем он снова начинает выть, и в голосе его звенят серебристые нотки, напоминающие о свете луны. Элмер подходит к окну и видит, как что-то – он не может точно сказать, что именно, – растворяется в темноте.
Потом приходит дождь, он барабанит по стеклам, а Элмер и Алиса, обнявшись, сидят на кровати, включив везде свет. Дождь холодный, это первый в нынешнем году настоящий осенний дождь, значит, завтра утром в листве на деревьях появятся желтые и красные пятна.
В загоне Элмер обнаруживает именно то, что и ожидал увидеть: все девять его свиноматок и оба хряка мертвы – выпотрошены и частично съедены. Они лежат в грязи, холодный дождь льется на их останки, а выпученные глаза смотрят в осеннее небо.
Рядом с Элмером стоит его брат Пит, вызванный из Майнота. Они долго молчат, затем Элмер высказывает то, что тревожит и Пита:
– Отчасти это покроет страховка. Не все, но хоть какую-то часть. Остальное я уж как-нибудь оплачу. Уж лучше мои свиньи, чем еще кто-то из людей.
Пит кивает.
– Уже достаточно, – говорит он тихим голосом, едва слышным из-за дождя.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты знаешь, что я хочу сказать. В следующее полнолуние на улице должно дежурить сорок человек… или шестьдесят… или даже сто шестьдесят! Пришло время перестать делать вид, будто ничего не происходит, тогда как любой дурак понимает, что это не так. Ради бога, посмотри сюда!
Пит указывает на землю. Рядом с убитыми свиньями много очень крупных следов. Они похожи на следы волка… хотя чем-то напоминают и человеческие.
– Ты видишь эти долбаные следы?
– Я их вижу, – соглашается Элмер.
– Ты думаешь, их оставила Милашка Бетси?
– Нет. Наверное, нет.
– Следы оставил оборотень, – говорит Пит, – и ты это отлично знаешь. Алиса это знает, большинство людей в городе это знают. Черт побери, даже я это знаю, хотя приехал из другого графства. – Пит смотрит на брата, лицо его строго и сурово – это лицо пуританина из Новой Англии образца 1650 года. – Уже достаточно, – повторяет он. – Пора с этим кончать.
Дождь по-прежнему льет как из ведра на их непромокаемые плащи. Элмер долго раздумывает над словами брата, затем кивает:
– Пожалуй. Но не в следующее полнолуние.
– Ты хочешь подождать до ноября?
Элмер кивает:
– Деревья облетят. По снегу будет легче выслеживать.
– А что будет в октябре?
Элмер Циммерман смотрит на растерзанные тела свиней, потом переводит взгляд на своего брата Пита.
– Людям придется поостеречься, – говорит он.
Октябрь
Когда Марти Кослоу возвращается домой в ночь накануне Дня Всех Святых, батарейки на его инвалидной коляске почти полностью разряжены. Мальчик отправляется прямиком в постель и лежит там без сна, глядя, как месяц поднимается вверх в холодном небе, усеянном звездами, словно алмазной пылью. Во дворе, рядом с верандой, где подаренные к Четвертому июля петарды спасли Марти жизнь, холодный ветер гоняет туда-сюда опавшие коричневые листья. Они шуршат, как старые кости. Октябрьское полнолуние обошлось без новых убийств – уже второе полнолуние в году. Некоторые из горожан – один из них Стэн Пелки, парикмахер, другой Кэл Блодуин, единственный в городе торговец автомобилями, – считают, что террор закончился. Убийцей был бродяга, который жил где-то в лесах, а теперь он уехал, как они говорили. Другие, однако, в этом не уверены. Те, например, кто обратил внимание на останки четырех оленей, найденные у поворота к главной дороге на следующий день после октябрьского полнолуния, и на одиннадцать свиней Циммермана, растерзанных в полнолуние сентябрьское. В долгие осенние ночи в пивной не смолкают споры.
Однако Марти Кослоу уже знает, в чем дело.
В эту ночь он отправился вместе со своим отцом колядовать (его отец любит Хэллоуин[7], любит обжигающий холод, любит громко смеяться, изображая рубаху-парня, и выкрикивать такие идиотские восклицания вроде «эге-гей!» или «гоп-ля-ля» в тот момент, когда открываются двери и появляются знакомые лица обитателей Таркерз-Миллз). Нацепив большую резиновую маску, Марти нарядился Йодой[8]. Его неподвижные ноги скрывает просторный халат.
– Ты всегда получаешь все, что хочешь, – увидев маску, говорит Кейти… но Марти знает, что на самом деле она на него не сердится (и, как бы доказывая это, девочка сама делает для него изящно изогнутый посох, дополняющий одеяние Йоды).
Возможно, Кейти грустит оттого, что она считается уже слишком взрослой, чтобы идти колядовать. Вместо этого сестра Марти отправляется на вечеринку со своими одноклассниками. Она будет танцевать под пластинки Донны Саммер, а потом, когда свет погасят, – играть «в бутылочку» и, вероятно, станет целоваться с каким-нибудь мальчиком. Не потому, что ей так хочется, а потому, что на следующий день сможет очень весело хихикать, вспоминая об этом с подружками в школе.
Папа везет Марти в фургоне, так как в фургоне есть встроенный пандус, чтобы можно было вкатывать и спускать вниз коляску. Марти скатывается по пандусу, а потом самостоятельно разъезжает взад-вперед по улицам. Он кладет на колени сумку, и они заходят во все дома на своей улице и даже в некоторые из тех, что находятся подальше: к Коллинзам, Макиннам, Манчестерам, Милликенсам, Истонсам. В пивной ему вручают кулек леденцов, в доме священника-конгрегациониста – «Сникерсы», в доме священника-баптиста – «Чанки». Потом – к Рэндольфам, Куиннам, Диксонам и еще в два десятка домов. Марти возвращается домой с полной сумкой сластей и… с почти неправдоподобной новостью.
Теперь он знает.
Марти знает, кто оборотень.
В одном из домов, где оказался Марти, путешествуя по округе, сам Зверь, сейчас не представляющий опасности, опустил шоколадку в сумку Марти. Чудовище, конечно, не знало, что под маской Йоды лицо мальчика покрылось смертельной бледностью и что его одетые в перчатки руки очень крепко сжали посох – даже ногти побелели.
Оборотень улыбается Марти и похлопывает его по оцепеневшей руке.
Перед ним действительно оборотень. Марти точно это знает, и дело не только в том, что у этого человека повязка на глазу. Есть кое-что еще – некоторое сходство этого человека с рычавшим животным, которого Марти видел в ту серебристую летнюю ночь четыре месяца назад.
После возвращения из Вермонта в Таркерз-Миллз сразу после Дня труда[9] Марти все время был начеку, уверенный, что рано или поздно увидит оборотня, а увидев, узнает его, потому что оборотень должен быть одноглазым. Хотя когда мальчик сказал полицейским, будто он совершенно уверен в том, что выбил оборотню глаз, те согласно покивали головами и обещали поискать одноглазого, но Марти показалось, что на самом деле они ему не поверили. Может быть, потому, что он еще ребенок, а может, потому, что они сами не были там в ту июльскую ночь. В любом случае это теперь не имеет значения. Марти знает, как все обстоит в действительности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
