Читаем без скачивания Том 3 - Жюль Верн

С этой целью Годфри решил укрепить на вершине северного мыса мачту, а для флага пришлось пожертвовать одну из просты­ней, найденных в сундуке. Но так как белый флаг на большом расстоянии незаметен, то решили выкрасить его соком росших у подножия дюн алых ягод. Вскоре на мачте развевался ярко- красный флаг. Правда, окрашен он был примитивно, без помощи стойких химикатов, так что быстро выгорит на солнце или поли­няет от дождя. Но что за беда, ведь ягод у подножия дюн сколько угодно!

Так незаметно пролетело время до середины августа; две недели небо радовало голубизной, если не считать двух или трех сильных гроз, обрушивших на иссохшую землю потоки воды.

Настала пора охоты. Однако если Годфри стрелял довольно хорошо, то на Тартелетта нечего было и рассчитывать — учитель ни разу не брал в руки ружья.

Отныне несколько дней в неделю Годфри охотился на четверо­ногую и пернатую дичь, которой на острове водилось вполне достаточно, чтобы обеспечить пропитание жителям Вильтри. Куро­патки и бекасы внесли некоторое разнообразие в привычное меню. Кроме того, юному охотнику удалось подстрелить двух антилоп, и учитель танцев, не принимавший никакого участия в охоте, с аппетитом поглощал их в виде бифштексов или котлет.

Во время своих походов Годфри все больше знакомился с остро­вом. Он исходил вдоль и поперек лес, покрывавший центральную часть острова, поднимался по течению речки до самого ее истока — родника на западном склоне, он взбирался на вершину конуса и спускался оттуда с противоположной стороны — в места, еще не исследованные.

«Из всех моих разведок, — рассуждал про себя Годфри, — можно сделать вывод, что на острове Фины нет ни хищных зверей, ни ядовитых змей, ни других пресмыкающихся! Будь они здесь, их, без сомнения, напугали бы ружейные залпы, и я бы их заметил. Нам просто посчастливилось! Неизвестно, как бы мы с ними справились, вздумай они напасть на Вильтри?»

И он продолжал размышлять на ходу:

— «Можно заключить, что остров Фины необитаем. Иначе туземцы или потерпевшие крушение давно бы прибежали на выстрелы. Вот только что означает непонятный дым, который, как мне кажется, я видел дважды?..»

В самом деле, до сих пор Годфри не удалось обнаружить следов разведенного кем-либо костра. Что же касается теплых источников, наличием которых он пытался объяснить появление дыма, то здесь, на острове явно не вулканического происхождения, едва ли они могли быть. Очевидно, дым был просто оптической иллюзией.

Впрочем, он больше не появлялся. Годфри вновь и вновь поднимался на вершину конуса, влезал на верхушку Вильтри, но ни разу не заметил ничего похожего. В конце концов он перестал о нем думать.

За домашними заботами и охотой прошло еще несколько недель.

По воскресеньям Тартелетт наряжался, как индейский петух, и прогуливался под деревьями, наигрывая на своей карманной скрипке. При этом он выделывал замысловатые па, словно давая уроки самому себе, так как его ученик решительно от них отказался.

— А к чему эти уроки? — отвечал Годфри на настойчивые просьбы танцмейстера. — Вы можете себе представить Робинзона, берущего уроки танцев и изящных манер?

— А почему бы и нет? — с серьезным видом возражал Тартелетт. — Разве Робинзону помешают хорошие манеры? Ведь они нужны не только для других, а и для себя!

Не зная, что отвечать, Годфри все же не сдавался, и бедный Тартелетт зря терял время на уговоры.

Тринадцатого сентября Годфри испытал самое тяжелое разоча­рование, какое только может испытать человек, выброшенный кораблекрушением на необитаемый остров. В этот день, около трех часов, когда он прогуливался возле Флагпункта — так был назван мыс, на котором возвышалась мачта с флагом, — его внимание вдруг привлекла тонкая полоска дыма на горизонте. Посмотрев в подзор­ную трубу, Годфри убедился, что это действительно струйка дыма, а западный ветер относит ее к острову.

Сердце юноши учащенно забилось.

— Корабль! — воскликнул Годфри.

Но пройдет ли он настолько близко, чтобы там заметили или услышали сигналы с берега? Неужели этот дым, едва появившись, исчезнет вместе с судном? Два часа Годфри находился во власти самых противоречивых чувств.

Дым увеличивался, сгущался — очевидно, судно набирало ско­рость, — потом вдруг почти совсем исчез. Однако судно приближа­лось, и к четырем часам на границе неба и моря отчетливо стал виден корпус большого корабля, двигавшегося на северо-восток. Годфри это точно определил. Если бы оно продолжало плыть в том же направлении, то непременно подошло бы к острову Фины.

Сначала Годфри решил бежать, чтобы предупредить Тартелет­та, но потом передумал и остался на месте, продолжая следить за движением корабля в подзорную трубу.

Пароход медленно приближался к острову, хотя пока еще не развернулся к нему носом. К пяти часам линия горизонта осталась уже далеко позади него, и можно было рассмотреть на судне три мачты. Годфри даже различал цвета штандарта, развевавшегося на гафеле[98].

Флаг был американский.

«Но если я хорошо вижу флаг корабля, — подумал Годфри, — то и они должны заметить мой флаг, который при таком ветре, как сейчас, нетрудно увидеть в подзорную трубу! Может быть, надо помахать им, и тогда они поймут, что жители острова хотят установить с ними контакт? Скорее! Нельзя терять ни минуты!»

Он подбежал к мачте, стал раскачивать шест и размахивать флагом, потом приспустил полотнище — что у моряков всего мира означает просьбу о помощи.

Пароход приблизился еще мили на три, но моряки по-прежнему не отвечали на сигналы с берега. Годфри почувствовал, как у него сжалось, сердце... Очевидно, на судне его не заметили.

Шел седьмой час. Пароход находился не более чем в двух милях от берега, когда солнце стало опускаться за горизонт и на­чали сгущаться сумерки. С наступлением темноты придется оста­вить всякую надежду... Годфри снова принялся поднимать и опу­скать свой флаг, но безуспешно... Тогда он выстрелил несколько раз из ружья. Ответных залпов не последовало. Слишком велико было расстояние, да и ветер дул с моря.

Между тем опускалась ночь. Скоро невозможно будет разгля­деть даже силуэт корабля. Годфри стал ломать ветки смолистых деревьев, росших позади Флагпункта, и зажигать их. Сухая сосно­вая хвоя вспыхнула ярким пламенем. Все тщетно.

Когда густая тьма скрыла от глаз мачты удалявшегося корабля, Годфри грустно поплелся в Вильтри, чувствуя, как никогда преж­де, всю тяжесть одиночества.

Глава XVI, в которой рассказывается об одном неожиданном про­исшествии

Неудача потрясла Годфри. Да и как тут не пасть духом! Когда еще представится такой шанс на спасение! С тем же равнодушием будут проходить мимо и другие суда, если они случайно окажутся в этих водах. Почему бы и нет, если остров Фины не является ни портом, ни просто надежным убежищем?

Несчастный провел тревожную ночь, просыпаясь каждую ми­нуту. Чудилось, будто он слышит пушечные выстрелы в море, и тогда снова вспыхивала надежда, что корабль все же заметил еще не погасший огонь на берегу и отвечает на сигналы. Годфри прислушивался и убеждался, что пушечные выстрелы — лишь игра больного воображения. А с наступлением дня он почти убедил себя, что никакого корабля вообще не было, что все это лишь сон.

Но нет! Юноша отчетливо помнил, что пароход находился в двух милях от острова и прошел мимо, не обращая внимания на алое полотнище.

Годфри ни слова не сказал Тартелетту о постигшей его неуда­че. Да и зачем? Беспечный ум хореографа не в состоянии был заглянуть дальше чем на двадцать четыре часа вперед. Тартелетт даже не мечтал о счастливом случае, который помог бы им поки­нуть остров. Образ Сан-Франциско постепенно стирался в памяти этого легкомысленного человека. У него не осталось там ни неве­сты, ни дяди Виля. Если бы здесь, на краю света, Тартелетт мог открыть танцкласс, хотя бы для одного ученика, он был бы наверху блаженства.

Однако скоро оптимизм учителя подвергся суровому испыта­нию.

Было четыре часа пополудни. Тартелетт, как обычно, отпра­вился собирать устриц и моллюсков на берегу близ Флагпункта, но тут же примчался обратно, испуганный, с развевающимися по ветру волосами. Он явно боялся оглянуться назад.

— Что случилось? — вскричал Годфри, выбежав ему навстре­чу.

— Там... Там... — бормотал Тартелетт, показывая пальцем на кусочек моря, видневшийся между огромными секвойями.

— Что там? — спросил Годфри.

— Лодка!

— Лодка?

— Да... Дикари... Целая флотилия дикарей!.. Должно быть, это людоеды...

Годфри посмотрел, куда указывал учитель танцев.

Он увидел не флотилию, как показалось обезумевшему от страха Тартелетту, а всего лишь небольшую лодку, тихо скользив­шую по волнам в полумиле от берега. Казалось, она огибала Флагпункт.