Перекинув через руку свою вчерашнюю куртку, Деррон проследовал в указанном сестрой направлении и скоро нашел девушку сидящей в холле перед телевизором, по которому транслировался канал «Да Здравствует», как в обиходе именовалось государственное вещание. На ней было новое простое платье и больничные тапочки. Обернувшись на звук шагов лейтенанта, она порывисто вскочила.
— Это вы! Приятно увидеть знакомое лицо!
Деррон взял ее протянутую руку в свою.
— Вы выглядите сегодня гораздо лучше.
Она поблагодарила его за помощь, но он запротестовал — какие пустяки! Выключив у телевизора звук, они присели в кресла. Он представился.
Ее улыбка исчезла.
— Если бы я могла вспомнить свое имя!
— Я все знаю. Они сказали, что амнезия ваша продолжается, но все остальное в порядке.
— Да, я чувствую себя прекрасно, физически, кажется, совсем не пострадала. И у меня теперь есть что-то вроде нового имени — Лиза Грей. Ради госпитальной истории болезни им пришлось как-то меня окрестить. Они взяли очередное имя из своего списка, есть такой специальный список для потерявших память из-за несчастного случая.
— Лиза — красивое имя. По-моему, оно вам подходит.
— Благодарю вас, сэр, — почти что беззаботно ответила девушка.
Деррон задумался.
— Вы знаете, я слышал, что люди, попавшие в зону действия вероятностной волны, которая еще не материализовалась, теряли память. Это что-то вроде погружения в прошлое, как будто стирают надпись на доске.
Девушка кивнула.
— Да, врачи предполагают, — что именно это со мной вчера и случилось. Они сказали, что я находилась в группе людей, эвакуируемых с верхнего уровня, когда ударила ракета. Наверное, если со мной и были родственники, то они погибли вместе с документами. Потому что за мной никто не пришел.
Для Сиргола это была обычная история, но теперь Деррон увидел за ней боль живого человека. Сочувствуя девушке, он переменил тему.
— Вы уже завтракали?
— Да. Здесь есть маленький автомат, если вы хотите перекусить. Я бы выпила еще немного сока, пожалуй.
Через минуту лейтенант вернулся, неся картонный стаканчик оранжевой жидкости, называемой фруктовым соком, стаканчик чаю и пару стандартных сладких булочек. Лиза занималась изучением телевизионной версии войны. К счастью, громоподобный глас диктора был уменьшен до выносимого предела.
Деррон поставил все на низкий столик и взглянул на озадаченное лицо Лизы.
— Что вы помните о войне?
— Почти ничего. Видимо, эта часть памяти действительно оказалась стертой. Что такое «берсеркеры»? Я знаю, что это что-то ужасное, но…
— В общем, это машины. — Деррон отхлебнул глоток чая. — Некоторые из них размерами превосходят любой корабль, который когда-либо строили мы или другие колонии землян. Они могут иметь любые формы и размеры, главное — все смертельно опасны. Первые берсеркеры были созданы тысячелетия назад разумной расой, о которой мы никогда не слышали, чтобы участвовать в войне, о которой мы ничего не знаем. Машины были запрограммированы на уничтожение всякой жизни, которая может им встретиться, и только Святители знают, как далеко они забрались, выполняя задание. — Голос Деррона был тихим, слова лились словно из неисчерпаемого источника горечи. — Иногда людям удавалось победить их в сражении, но хотя бы несколько кораблей выживало. Уцелевшие прятались среди астероидов у какой-нибудь неисследованной звезды и строили новые. И возвращались. Их невозможно уничтожить, как саму смерть…
— Этого не может быть… — прошептала Лиза, стиснув голову руками.
Он слабо улыбнулся в ответ. Не нужно было, наверное, перекладывать на девушку груз со своей души. Но стоит только начать…
— Мы жили на Сирголе, мы были живыми, поэтому берсеркеры должны были нас уничтожить. Они всего лишь машины. С нами произошел несчастный случай, своего рода космическая шутка. Рука Святителя, как говорят. Нам некому мстить.
Голос у него перехватило, он проглотил остаток чая и оттолкнул чашку.
— Почему же люди с других планет не придут нам на помощь?
Деррон вздохнул.
— Некоторые сами ведут войну с берсеркерами у своих систем. Чтобы действительно помочь нам, нужно собрать очень большой флот, а политика между звездами правил игры не меняет. Думаю, в конечном итоге нам помогут.
Телевизионный комментатор продолжал что-то торжествующе жужжать насчет побед людей на Луне, пока не показывалась соответствующая видеозапись. Самый крупный спутник Сиргола, по общему мнению, очень напоминал земную Луну. Задолго до появления людей лик его был взрыт оспами метеоритных кратеров, приобретя испуганное выражение. Оно исчезло за последний год под ливнем новых ударов вместе практически со всеми людьми-защитниками.
— Надеюсь, что помощь придет вовремя, — сказала Лиза.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил он, чувствуя, что говорит неправду.
Теперь телевизор показывал пейзаж на дневной стороне Сиргола. Изрезанные трещинами равнины простирались до горизонта под яростно-голубым небом — часть атмосферы сохранилась. Вблизи от камеры из засохшей грязи торчали сверкающие стальные кости берсеркера, сплющенного и закрученного жуткой энергией защиты на прошлой декаде. Еще одна победа, которую жужжащий голос пытается раздуть.
Лиза отвернулась от изображения безжизненной равнины, где ничто не двигалось, кроме нескольких вихрей серо-желтой пыли.
— Я немного помню, как красиво было там когда-то. Совсем не так, как сейчас.
— Да, там было кое-что красивое.
— Расскажите мне об этом.
— Что же… Вы предпочитаете послушать о чудесных творениях человека или о красотах природы?
— Наверное, о творениях человека… Ведь человек — часть природы, так ведь? Значит, и его творения тоже в какой-то мере?
В памяти Деррона возник храм на вершине холма… солнечное сияние в цветных стеклах… Нет, такого воспоминания ему не вынести.
— Не знаю, можно ли считать нас частью планеты. Вы ведь помните, какими необычными свойствами обладает местное пространство—время?
— Вы говорите о появлении Первых Людей? Но я никогда не понимала научных объяснений.
В голосе Деррона появились нотки профессионального историка, которым ему так и не удалось стать.
— Наше солнце выглядит почти так же, как и любая другая звезда класса Ж, у которой имеются планеты типа Земли. Но в данном случае внешность обманчива. То есть, для отдельного человека время течет так же, как и повсюду. И межзвездные сверхсветовые корабли могут входить в нашу систему и покидать ее. Но только если знакомы с предосторожностями. Впервые прибывший сюда исследовательский звездолет с Земли, естественно, не мог знать о шутках пространства-времени. Поэтому он случайно провалился во времени примерно на двадцать тысяч лет. Такой случай мог произойти только здесь, поскольку путешествия во времени возможны лишь на Сирголе, и то при особых условиях. Одно из них: всякий, погружающийся в прошлое глубже пятисот лет, неизбежно полностью теряет память. Поэтому те, кого мы называем Первыми Людьми, выползли из корабля, автоматически совершившего посадку, словно младенцы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
