— Хотелось бы, — мрачно ответил Галдар. — Но мне запретили убивать тебя.
— Я догадывался об этом, — пробормотал Герард, опуская меч. — Можно спросить почему?
— Ты — слуга, выполняющий ее волю.
— Но ведь оба мы знаем, что я покинул Оплот отнюдь не по ее поручению... — начал Герард и тут же замолчал — глупо было настаивать на собственной смерти!
— Под ней я имею в виду не Мину, — сообщил Галдар, — а Единую Богиню. Ты никогда не пробовал вычислить, как ее зовут? Ее имя...
Герард уже порядком устал от этого разговора.
— Ее имя интересует меня не больше, чем...
— Такхизис! — выпалил минотавр.
— ...крысиная задница, — по инерции закончил соламниец и застыл, словно громом пораженный.
Сидя верхом на лошади посреди темной дороги, он вдруг осознал, что во всем этом был какой-то смысл — ужасный, кровавый смысл, догадка о котором уже много дней терзала его душу.
— Почему ты сказал мне правду? — спросил Герард.
— Мне запрещено отнимать у тебя жизнь, — хмуро ответил минотавр. — Но я могу искалечить твой дух. Мне ясно, зачем ты сбежал из города: тот жалкий эльфийский король попросил тебя отправиться к сильванестийцам и убедить их спасти его. Для чего, по-твоему, Мина велела тебе отвести эльфа в тюрьму? Чтобы дать вам возможность сговориться! Она хочет, чтобы ты привел сюда всех эльфов. Так приводи их. Вместе с Соламнийскими Рыцарями — вернее, с тем, что от них осталось. Давай, тащи сюда всех своих друзей — пусть они увидят славу Владычицы Тьмы в Ночь Нового Ока! — Галдар отпустил узду. — Езжай, соламниец. Езжай навстречу мечтам, которые столь бережно хранит твое сердце, и корчись при мысли о том, что они уже обратились в мертвый пепел. Такхизис контролирует каждый твой шаг, заставляя тебя работать себе на пользу. Как и меня...
Иронически отсалютовав Герарду, минотавр развернулся и зашагал в сторону Оплота.
Рыцарь поднял глаза к небу. Из Властителей Судеб вырывались клубы дыма, окутывая звезды и луну. Там, наверху, ночь была гораздо темнее, чем на земле, освещенной искусственными огнями... Неужели оттуда за ним сейчас и вправду наблюдала Такхизис, подсматривая все его мысли и планы?
«Я должен вернуться назад и предупредить Одилу, — подумал Герард и начал разворачивать лошадь, однако тут же заколебался: — А что если именно этого и добивается Такхизис? Возможно, ей просто нужно лишить меня возможности поговорить с Самаром... Я все равно ничем не могу помочь Одиле. Поеду дальше! — Он развернул лошадь в другом направлении, но снова остановился. — Впрочем, по словам Галдара, Такхизис хочет, чтобы я убедил эльфов прибыть сюда. Может, все-таки нужно повременить? Как же мне принять правильное решение? И существует ли оно вообще? — Герард совсем запутался. — Минотавр все рассчитал верно, — с горечью подумал он. — Я не страдал бы так жестоко, пронзи он мою грудь обычным мечом. Но он ранил меня отравленным клинком, и теперь мне не вылечиться от проникшего в кровь яда. Я даже не знаю, как поступить...»
У Герарда был только один ответ — тот самый, что он дал Одиле.
Он положился на голос своего сердца.
12. Новое Око
Возвращаясь к Западным Воротам, Галдар не чувствовал того облегчения, которое рассчитывал обрести после встречи с Герардом. Он надеялся заразить уверенного в себе соламнийца тем же ядом сомнения, который разъедал и его собственную душу, и, безусловно, добился желаемого — об этом говорило мрачное, разочарованное выражение лица рыцаря. Но минотавру от этого лучше не стало.
Почему? Может быть, он втайне надеялся, что Герард докажет ему обратное?
«Ерунда! Он пойман в такую же ловушку, как и все остальные, и не выберется из нее ни сейчас, ни позднее, ни даже после своей смерти», — подумал Галдар.
Он потер занывшую было правую руку и внезапно захотел снова расстаться с ней — она стала причинять ему слишком сильную боль. Когда-то минотавр гордился этой рукой — первым чудом исцеления, совершенным Миной во имя Единого Бога. Теперь же он все чаще ловил себя на том, что пальцы его левой руки то и дело нащупывали рукоять меча с явным намерением отрубить правую. Конечно, он этого не сделает — такой поступок рассердил бы и, что еще хуже, опечалил бы Мину. Галдар мог пережить гнев Повелительницы, но смотреть на ее страдания было для него невыносимо. Здесь-то и крылась главная причина его ненависти к Такхизис: оставаясь абсолютно равнодушным к тому, как Владычица Тьмы обращается с ним самим, минотавр задыхался от злобы, видя ее небрежное отношение к Мине, пожертвовавшей всем на свете во имя своей Богини!
Девушка получила награду — ей даровали победу над ее врагами и способность творить чудеса. Но Галдар слишком хорошо знал Такхизис, а потому не спешил радоваться за свою юную госпожу. Минотавры всегда были невысокого мнения о супруге их Бога Саргаса (или Саргоннаса, как называли его представители других рас). Согласно легенде, во время Войны с Хаосом Саргас принес себя в жертву своему народу. Такхизис и в голову бы не пришло ничего подобного. Она предпочитала, чтобы другие жертвовали собой ради нее. Более того, она даже требовала этого в обмен на свои сомнительные дары.
Будучи уверенным, что теперь аналогичной «благодарности» Владычица Тьмы ожидает и от Мины, Галдар содрогался при одном лишь упоминании о чуде, которое она собиралась совершить в Ночь Нового Ока. Вероятно, и боль в его правой руке возникла неспроста — она была ниспослана ему в качестве наказания за излишнюю прозорливость.
Сама Мина, доверчивая и наивная, никогда не увидела бы истинное лицо своей Богини — лживой, вероломной и злопамятной. Именно поэтому она и была избрана ее посланницей. К тому же девушка являлась любимицей Золотой Луны, а Владычица Тьмы не могла упустить возможность навредить своему заклятому врагу.
Галдар вошел в Храм. Ему хотелось броситься к Мине и выложить ей всю правду о Такхизис, однако он этого не сделал: одурманенная голосом коварной Богини, Мина все равно не стала бы его слушать.
Храм Сердца уже переименовали в Храм Единого Бога. Должно быть, Такхизис обезумела от радости: проведя целую вечность среди других Богов, она наконец-то могла назвать себя единовластным Божеством.
Минотавр мрачно покачал своей рогатой головой и направился в покои Мины. Он знал, что, несмотря на поздний час, Повелительница находилась совсем в другом зале, и просто решил проверить подготовленную для нее спальню. Раньше эта комната принадлежала главе Ордена (тому самому старому болвану, что скалился во время вечерней проповеди), но сейчас ее переделали для нужд новой хозяйки. «Утренняя Звезда» была отмыта от крови, оружие и доспехи начищены до блеска и аккуратно разложены по своим местам. На столике горела свеча, призванная освещать девушке путь в темноте, а рядом приютилась вазочки с цветами. Все здесь говорило о любви к Мине ее людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
