В XVI в. в одном из завещаний встречается и такая фраза: «дочери Анне — 1500 фунтов <…> по достижении ею 21 года или в случае замужества»{1301}. Что касается юношей, то они, судя по некоторым завещаниям XVI в., получали свободу в распоряжении своей частью имущества позднее. Так, торговец предметами роскоши Николас Элвин 22 февраля 1504 г. завещал, чтобы душеприказчики «владели усадьбами <…> на Милк-стрит до тех пор, пока сын Фрэнсис не достигнет 26 лет. Если Фрэнсис умрет раньше, то пусть все усадьбы перейдут Николасу, сыну Ричарда Элвина, брата завещателя, когда ему исполнится 26 лет»{1302}.[149]
Особый интерес представляет вопрос о возможности повторных браков в семьях лондонских купцов. История с Робертом Сели показывает, что овдовевшим мужчинам ничто не препятствовало вновь жениться. А, судя по некоторым завещаниям, — даже в весьма преклонном возрасте. Об этом красноречиво говорят факты из завещаний. Торговец рыбой Джон де Мокинг де Сомерсет в завещании от 8 сентября 1347 г. оставляет «некоторые средства на проведение заупокойных служб по душе своей умершей жены»{1303}, а в качестве одной из наследниц называет жену здравствующую. Скорее всего, она была моложе своего супруга. Стефен Броун, бакалейщик и олдермен 1429–1460 гг., в своем завещании от 28 апреля 1462 г. просил «в течение 60 лет молиться за упокой душ жен Джулианы, Элис и Роуз»{1304}. И суконщик Уильям Уайт, олдермен 1482–1504 гг., распорядился «молиться за упокой души умершей жены Маргарет»{1305} и оставил имущество живущей супруге Анне. То же можно сказать в отношении бакалейщика Роберта Чайчела: находясь к моменту составления завещания в 1438 г. в весьма почтенном возрасте (не менее 70 лет), он просил молиться за упокой души трех своих умерших жен{1306}. Упоминание в купеческих завещаниях нескольких умерших жен не должно удивлять. Смертность среди женщин даже из состоятельных семей была довольно высокой, прежде всего, из-за частых родов (до 20% от общей смертности замужних женщин). В семьях богатых горожан высокий уровень жизни, лучшие гигиенические условия, использование кормилиц и раннее вступление женщин в прокреативный период стимулировало рождаемость. Женщины рожали детей примерно каждые два года, что ослабляло организм и могло привести если не к смерти, то к инфицированию, истощению и туберкулезу{1307}.
Как отмечает Л.П. Репина, в повторных браках отчетливо проявляется тендерная дифференциация: вдовцы заключали такие браки гораздо чаще и с более коротким интервалом, чем вдовы. Женщинам, как правило, удавалось вступить в повторный брак лишь, если они были еще молодыми: чем старше была невеста, тем сложнее было найти для нее жениха{1308}, но не невозможно. Трудно представить, что супруга Ричарда Сели-ст., скончавшегося 14 января 1482 г., мать троих, уже не юных сыновей, пребывала в молодом возрасте, когда Ричард Сели-мл. написал 24 июня 1482 г. брату Джорджу в Кале: «…наша мать собирается вступить в брак или, по крайней мере, размышляет об этом…»{1309}.
Но зачастую женщины оставались вдовами в весьма молодом возрасте, что подтверждается многими примерами из истории лондонской жизни. Так, из 14 горожанок, судьба которых, в большей или меньшей степени, изучена и представлена в исследованиях, только одна — Джоанна Хилл — не прожила и года после смерти своего супруга, лондонского олдермена XV в.; остальные 13 женщин впервые овдовели в возрасте 26 лет{1310}. При этом одна из них, Элизабет де Бург, и после трех замужеств, продолжавшихся 14 лет, осталась вдовой в возрасте 38 лет; вдовство Элис Линн продолжалось 59 лет; еще четыре женщины (среди них — Маргарет Филпот и Джоан Пайел — супруги олдерменов XIV столетия) оставались вдовами около 30 лет{1311}.
Очевидно, что повторные браки были достаточно распространенной практикой. По оценке Б. Хэнуолт, в первой половине XIV в. только треть овдовевших горожанок Лондона повторно вступала в брак; вслед за «Черной смертью» эта пропорция увеличилась на половину; после 1380 г. — вновь сократилась и оставалась на относительно низком уровне в течение всего XV столетия{1312}.[150] Аналогичные данные для XVI в., но в отношении вдов лондонских олдерменов, приводит К. Бэррон: из 208 повторно вышли замуж 70, т.е. около трети{1313}.
Иногда горожанкам Лондона удавалось неоднократно побывать в браке. Из 14 горожанок, о которых мы упоминали выше, восемь были замужем лишь один раз, одна — дважды, три — трижды и две — четыре раза{1314}. Пожалуй, самая яркая иллюстрация к сказанному — Элизабет Николас, жена, а затем вдова сэра Эмброуза Николаса, торговца солью и олдермена 1566–1578 гг., мэра и шерифа Лондона. У этой «госпожи», как она сама себя называет в завещании, были дочь Анна от сэра Эмброуза и еще шесть дочерей и два сына от разных мужей{1315}! Видимо, состоятельные вдовы находились в наиболее благоприятном, прежде всего материальном, положении, дающем им возможность применить свою энергию и деловые качества, что не могло не привлекать предприимчивых лондонских купцов и представителей дворянских кругов.
Однако сами олдермены иногда противились подобной практике. В частности, при вступлении в повторный брак женщинам грозила утрата того имущества, которое покойный завещал им в пользование при условии отказа от нового замужества. Суконщик и лондонский олдермен 1336–1343 гг. Ричард Константин записал в своем завещании: «…жена Маргарет назначается опекуном детей, всех их товаров и движимого имущества до тех пор, пока не выйдет замуж вновь…»{1316}. Подобные завещания могли служить достаточно большим стимулом для отказа от повторного замужества. Видимо, надеясь сохранить для своих наследников приданое их матерей, мужья завещали последним часть своего имущества и выгодные права распоряжения им при условии, что, овдовев, жена останется жить с детьми, будет воспитывать и оберегать их. Заметим попутно, что в таком поведении мужчин просматривается и их отношение к женщине — жене и матери. Будучи уверены в морально-нравственных и деловых качествах своих супруг, они доверяют им и воспитание своих детей, и управление имуществом.
Семья и внутрисемейные отношения
Следует отметить, что в интересующий нас период семья характеризовалась немалым своеобразием, что порождает определенные трудности при выработке ее дефиниций. Самого понятия «семья» в современном его значении (супружеская пара с ее несовершеннолетними детьми) вообще не существовало. Человек означенного времени не ограничивал себя женой/мужем и собственными детьми, не отделял себя и их от своих родителей, близких или дальних родственников, зачастую, но не всегда живших с ними под одной крышей{1317}. Средневековая семья была совокупностью людей, связанных не только кровным родством. В это понятие включались и чужие по крови, но жившие в доме постоянно люди: коммерческие партнеры, факторы, ученики, а также слуги{1318}.
В наших источниках можно обнаружить много тому подтверждений. Известная в Лондоне XIV в. семья де Абиндонов состояла из отца — сэра Стефена де Абиндона, суконщика и олдермена 1312–1321 гг., сына Ричарда, дочерей — Марджери и Изабеллы, их мужей и двух внуков сэра Стефена{1319}. Торговец предметами роскоши и лондонский олдермен 1321–1323 гг. Роберт ле Кэллер упоминает в своем завещании своего отца Ральфа, мать Эгнис, жену Джоанну, братьев — Уильяма, Ричарда и Томаса, сыновей — Уильяма и Генри, дочерей — Маргарет, Айдонию и Марджери и их мужей{1320}. Сходной по составу была семья Джона де Оксенфорда, виноторговца, олдермена 1324–1342 гг.: отец Адам, мать Кристина, жена Элис, братья — Ральф и Джильберт, сыновья — Джон, Уильям и Томас, дочери — Екатерина, Джоанна и Маргарет{1321}.
Семья купцов Сели в XV в. состояла из отца (Ричарда-ст.), матери и трех сыновей (Роберта, Ричарда-мл. и Джорджа), а также лиц, теснейшим образом связанных с ними. Это — Уильям Марион, Джон Дальтон, Уильям Сели (слуга и однофамилец, ставший после смерти Ричарда-ст. главным действующим лицом в Кале), Роберт Гуд (слуга), Томас Кестен и др.{1322} О значимости для Сели некоторых из перечисленных персон свидетельствует одно из писем Ричарда Сели-ст. от 13 октября 1480 г., адресованное сыну Джорджу в Кале: «…Я послал тебе письмо <…> со своим слугой Робертом Гудом, без которого я не могу долго обходиться, так же как и без Уильяма Сели; никто не служит так безупречно мне и твоей матери в течение 20 лет…»{1323}. Впоследствии, уже после кончины Ричарда-ст., это семейство пополнилось детьми Ричарда Сели-мл. и Анны Роузон (дочери Маргарет, Изабелла и Анна) и Джорджа Сели и Марджери Ригон (сыновья Ричард, Джордж, Джон, Эдмунд и дочь Эйвери){1324}.
