— Выступите вперед, милорд, и расскажите, кто такая Арлетт и откуда у нее такое огромное количество серебряных монет. Только не надо плести сказки о друидских принцессах и проклятиях. Король желает знать истину.
Гаррон исподтишка изучал отца Джейсона, лорда Ранульфа, графа Кэрронуика. Высокий, крепкий, мускулистый, с такими же красивыми чертами лица, как у сына. На нем были черная туника и кольчуга, покрытые толстым слоем пыли после долгой, утомительной скачки.
— Сир, — начал он приятным низким голосом, — я сплел волшебную сказку для сына, потому что он впервые увидел серебро, когда был совсем маленьким, и не понял бы правды. Я пригрозил ему проклятием и наказанием, чтобы он не распускал язык. И он действительно молчал, пока не утопил ум в эле. Пока не рассказал все графу Уорему.
Арлетт была не друидской принцессой, а моей матерью. Мне было шестнадцать, когда она показала серебро. И объяснила, что его подарил ей Филипп, король Франции. Послал ей только что отчеканенные круглые английские пенни, чтобы подкупить баронов Иоанна, чтобы те свергли короля и поддержали притязания Филиппа на английский трон. Позже, когда я стал старше, она добавила, что Филипп Французский действительно заплатил ей серебром, но это была плата за то, чтобы отравить вашего деда. Она объяснила, что ее отец, мой дед, послал ее к французскому двору совсем юной девушкой. Уже в четырнадцать она была ослепительно красива, умна и созрела для брака. Но вместо этого стала фавориткой короля Филиппа, и тот полностью ей доверял. Как вы знаете, многие, уверены, что ваш дед, король Иоанн Безземельный, умер от несварения желудка осенью 1216 года, через год после подписания Великой хартии при Раннимеде.
— Лорд Ранульф, — вмешался Бернелл, — почему король Франции считал, что ваша мать может подобраться к королю Иоанну настолько близко, чтобы его отравить? Кем она была для него?
— Она была и фавориткой короля Иоанна, сир. Арлетт сама рассказывала мне, что король Иоанн был очень болен и не мог получить наслаждение с женщиной. Но любил, чтобы она постоянно была рядом. Смотрел на нее. Гладил, ласкал. Она давала ему утешение. С детства помню, как люди любовались ее красотой, но я не обращал на это внимания, потому что она была моей матерью. Несколько лет назад я нашел ее небольшой портрет и уверился, что красота ее действительно была поразительной.
— Многие считали, что Иоанна отравили, — заметил Эдуард, — а кто-то думал, что яд был в сливах, поданных ему на стол. Может, всему виной действительно твоя мать.
— Арлетт знала, что Иоанн и без того скоро умрет, без всякой посторонней помощи. Но когда он скончался, король Филипп, к ее удивлению, не попытался отобрать серебро. Должно быть, считал, что она действительно заслужила его, отравив Иоанна.
После смерти Иоанна Арлетт вышла замуж за графа Кэрронуика, покинула Лондон и захватила серебро с собой. Деньги она не тратила. Хранила для следующих поколений. Отец умер, так и не узнав о серебре.
Джейсон шагнул вперед, но Уолен оттащил его.
— Отец, почему ты мне лгал?
Лорд Ранульф взглянул на единственного сына:
— Тебе было семь лет. Как я мог сказать тебе правду? Ты не понял бы.
— Я все понял бы! И тогда мог бы выпить бочонок эля и никому ничего не сказать, особенно зная, что Арлетт моя бабушка. Я давно уже мужчина! Почему ты не сказал правду?!
Лорд Ранульф сурово нахмурился:
— Я ничего не сказал, сознавая, что тебе нельзя доверять. Сир, Халрик был моим человеком. Когда я обнаружил исчезновение монет, а сын поклялся, что ничего не знает, я приказал Халрику следить за ним. Он был верен мне. Пытался удержать сына от дурных поступков. К несчастью, это было не всегда возможно. Вспомнить хотя бы о том, что Джейсон натворил в Уореме под личиной Черного Демона! Когда сэр Халрик захватил наследницу Валкорта, немедленно решил, что привезет ее мне. Он понятия не имел, что это Гаррон Керси отнял ее у него. Умоляю, сир, пощадите его. Он много лет был моим верным слугой!
— А я, отец? — крикнул Джейсон, безуспешно пытаясь вырваться из рук стражника. — Я напал на Уорем только потому, что надеялся найти серебро и вернуть тебе! Я ничего дурного не сделал!
Ранульф не ответил. Высокий, гордый, он стоял перед королем, ожидая приговора.
Эдуард отчаянно хотел присвоить все эти прекрасные блестящие монетки. Разве они не нужнее ему, чем Ранульфу? Разве его нужды не больше, чем у любого из подданных? Разве не его долг — защищать Англию?
Он побарабанил по подлокотнику трона длинными пальцами, стараясь подавить неуместную алчность. Он использует серебро, чтобы раздавить проклятых шотландцев и валлийцев, но лорд Ранульф всегда был предан ему, всегда помогал солдатами и деньгами. И Ранульф сказал ему правду. Истинную правду. Он точно это знает. Что же делать?
Неожиданно для себя король повернулся к Гаррону, молодому человеку, дважды спасшему ему жизнь.
— Что скажешь ты, Гаррон?
— Зачем его спрашивать? — завопил Джейсон. — Он ничтожество!
— Вот что я скажу, сир, — начал Гаррон, не обращая на Джейсона внимания. — Серебро нужно вернуть лорду Ранульфу. В благодарность он заплатит вам ту же долю, что должен был заплатить я. Возможно, Марианне де Люс де Морней следует обвенчаться с лордом Ранульфом, и она родит ему благородного сына.
Он заметил, что Мерри все еще держит руку матери. Благородство у сына, рожденного в подобном союзе?! Лорд Ранульф потрясенно уставился на него.
— Позвольте мне сказать, сир? — раздался чудесный мелодичный голос.
Гаррон, как и все остальные, повернулся к аббатисе Елене.
Король кивнул:
— Да, мадам. Прошу.
— Я не считаю, что моя дочь должна выходить замуж за лорда Ранульфа. Скорее уж ей нужно стать женой Джейсона Бреннана! Отдайте серебро ей в приданое. В обмен на это ваше величество получит свою справедливую долю, у Валкорта появится прекрасный хозяин, вечно преданный и благодарный вам. Простите его юношеские заблуждения!
— Теперь ты, Гаррон! Говори! — велел король.
Гаррон вообще не желал вмешиваться в это дело, хотя знал: ведьма понимает, что, если дочь выйдет за Ранульфа, сама она не увидит ни единой монеты. Сейчас больше всего ему хотелось схватиться с Джейсоном Бреннаном и вонзить меч в его чертово брюхо.
И, как ни странно, ему хотелось смеяться. Сейчас для него ничто не имело значения, кроме мести. Он снова стал тем, кем был. И это не так уж плохо, верно?
— Я передумал, сир. Думаю, наследница должна стать женой моего брата Артура, графа Уорема. И серебро достанется ему как возмещение за погром и убийства, учиненные сыном лорда Ранульфа.
