Странно это все выглядело. Образовавшаяся вокруг корабля полусфера не напоминала стеклянный аквариум, она двигалась и морщилась, шла мелкой зыбью, что, на удивление, не мешало смотреть и видеть. Там, в десятке метров от поверхности, плавали крупные и мелкие рыбины, которым на неожиданное соседство было глубоко наплевать. Кое-кто из мореходов хватался за горло, хотя воздуха здесь хватало на всех, круглыми от ужаса глазами оглядывался на горделиво работающих плавниками рыб. Кто-то был близок к панике, однако держался.
А уже через несколько мгновений опыт последних двух лет сделал свое дело. За эти два года, когда установившаяся магическая система мира начала функционировать, почти каждый из них успел насмотреться всякого. И сейчас, убедившись, что водяной свод не спешит поднимать под себя лодью, а воздух по-прежнему поступает в легкие, большинство реконструкторов приободрились и стали разглядывать озеро изнутри с большим интересом.
Спустя пару секунд над кораблем появилось темное пятно, отлично видимое сквозь водный свод. Днище и киль чужого корабля, того самого, с которым они без малого не столкнулись.
– Проходим? – деловито осведомился Рейр, запрокинув голову.
– Проходим, слава богу, – подтвердил Готье, кидая на курсантку опасливый взгляд – а ну как разговор за спиной помешает ей, чем это может закончиться?
– Охренеть… – пробормотал один из мореходов, тот, что стоял поближе к ним.
– Ты хреней, да потише. Не мешай, а то колданет что не то, мы тут и застрянем. А тут добрых пятнадцать метров – не выплывешь.
Кайндел беззвучно усмехнулась. Осторожно согнула колени и снова запустила пальцы в ведро. Вода обожгла ей костяшки – то ли холодом, то ли жаром, она и не разобрала. Корабль качнул носом вверх и пошел, подрагивая, словно поплавок, который притопили сперва, а потом отпустили. Водяные стенки подрагивали, переливаясь зыбью, но их движения уже никто не боялся. А по некоторым лицам можно было решить, что они, пожалуй, даже сожалеют о столь быстром окончании восхитительного приключения.
Готье быстро пришел в себя – сказался опыт.
– Эй, за канаты беритесь! Сейчас ветер ловить будем. Парни, на весла! Мало ли, что там снаружи.
Водяной свод над головой стремительно светлел, выцветал, а потом вдруг расступился, словно обтекал стеклянную сферу, и с плеском ушел в озерные волны. Лодья поднялась над сморщенной ветром гладью сперва лишь мачтой с абсолютно сухим парусом, потом вровень с фальшбортом, а потом и так, как должно. Ошеломленные всем происходящим реконструкторы вертели головой и недоверчиво трогали верхний брус фальшборта.
Четверо парней, поставленных к канатам, растянули нижний край паруса еще в тот момент, когда тот едва-едва поднялся над кромкой воды и поймал первое дуновение ветра. Корабль вырвался из цепкой хватки озера и даже, казалось, слегка подпрыгнул на волнах, выравниваясь. Кайндел сбросила с пальцев последние капли воды, разметавшиеся по доскам мелкой пылью, и оглянулась. «Викинг» остался метрах в двухстах позади них – он потерял ветер во время чересчур резкой попытки повернуть, по его палубе беспорядочно метались члены экипажа, видимо пытаясь справиться с драккаром, контроль над которым потеряли от неожиданности и смятения.
– Эй, а вот и Валаам! – крикнул Чеслав, опуская подзорную трубу. – Почти дошли.
– Готье, скажи своим, чтобы держали прямо на Валаам, – процедила Кайндел.
– Ты извини, что я тебя отвлекаю, но за нами пока по-прежнему гонятся, – как можно более мягко напомнил предводитель отряда.
– Я знаю.
– Хм… Ты предлагаешь пристать к берегу?
– Отнюдь. Я предлагаю продолжать путешествие дальше.
– Опа! Снова нырять, что ли? Но поднырнуть под остров невозможно! Он же не плавучий!
Она обернулась и оттолкнула его холодным, раздраженным взглядом.
– Ты думаешь, я не в курсе?
– Но…
– Либо ты мне доверяешь, либо выкручивайся сам.
– Доверяю, доверяю! – Мужчина замахал руками. – Делай что считаешь нужным. Еще воды принести? Нет? – И поспешил уйти.
– Аэда, прости, что вмешиваюсь… – тихо произнес за ее спиной Рейр.
– А ты не вмешивайся, тогда и прощения просить не придется. – Ей не хотелось сейчас с ним говорить. Не потому, что была сосредоточена на проекте заклинания или сердилась – просто не хотела.
– Что ты задумала?
– Увидишь.
– Я хочу тебе напомнить, что пускаемая тобой в ход магия очень сильно фонит. Ты буквально всей Ленобласти сейчас сообщаешь, где находишься, чем занимаешься и что при тебе тут имеется некий чрезвычайно мощный артефакт. Прими это, пожалуйста, во внимание.
– Прими во внимание, пожалуйста, еще и тот факт, что у меня банально нет выхода.
– Я бы не сказал. Выход есть. Просто он тебе не нравится, потому что, по непонятной причине, ты считаешь себя ответственной за всех этих людей. Почему?
– Сложный вопрос. – Наблюдая за тем, как медленно приближается остров, девушка присела на край скамьи, рядом с ведром. Мореходы старались держаться от нее подальше – видимо, опасались побеспокоить. – Наверное, потому, что я женщина.
– В смысле?
– А я считаю, что война плоха просто потому, что в ходе нее гибнут люди. Плохо, когда кто-то гибнет. Все равно, по какой причине.
– Ну здравствуйте, – улыбнулся мейстер Круга. – Ты, получается, берешь на себя ответственность и за этих людей, и за тех, которые нас преследуют? Ты не хочешь, чтобы и они гибли?
– Именно так.
– Но позволь… Ведь они бандиты, они грабят и убивают. Сложно себе представить, сколько уже жертв на их совести. Подумай об этом, представь, что могли они учинять в поселках и деревеньках, куда наведывались за провиантом и развлечением – разве тебе не захочется перебить их всех?
– Не знаю. Нет, не захочу. Не потому, что считаю, будто они достойны жизни. Пожалуй, большинство из них заслужило смерть и – что самое главное – непременно в нее вляпается. Однако от этого желание избежать смертоубийства в данный конкретный момент не становится меньше… Ну, вот скажи, ты любишь вареный лук? Ну а кто-то любит. Вот точно так же я не люблю убивать. А кто-то любит. Ну что тут поделаешь… Вопрос личных предпочтений.
– А если некому будет уничтожить мерзавца и подонка, кроме как тебе – ты все равно не захочешь? – взгляд у Рейра стал своеобразный, изучающий. Казалось, он рассматривает под микроскопом какую-то невиданную инфузорию или водоросль – такую, какую никто еще не видел.
– Не захочу, конечно. Но сделаю. Удовольствие и долг – вещи разные. Хоть и не всегда.
– Будешь убивать и думать о благе России? – он не удержался от улыбки. – Что-то мне это напоминает…
– Женщины – вообще удивительный народ. Это как раз тот тип людей, который поразительным образом получает удовольствие от самого факта выполнения своего долга. А я пока не слишком далеко ушла от человеческого типа. Хотя ушла, конечно… Сейчас, например, я свой долг выполнять не хочу. Тем более, раз знаю, что довольно скоро его очень даже успешно выполнят за меня другие. Вот такая я хитрая… А теперь отойди и не мешай. – И, заметив, как придвинулся Валаам, что уже и кроны деревьев можно было разобрать, и камни у берега, поднялась на ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
