трактор чуть-чуть облегчили, чтобы он влезал по массе на платформу чугунной узкоколейке. По массе и габаритам. Не своим же ходом его перевозить? Ну и специальную конную платформу сделали для транспортировки вдали от рек и чугунок. Да, для таково формата перевозки требовалась восьмерка степных лошадок. Но это выглядело такими мелочами…
Петр сидел рядом и, потягивая из чашки ароматный чай, наблюдал за испытаниями. Которые происходили без лишних фокусов. Спокой. Размеренно. Кирилл, находясь под внушением Алексея, не лихачил и не чудил.
Покатался туда-сюда.
Поразворачивался.
Покрутился.
А потом подъехав к специальному стенду, стал монтировать бульдозерный отвал. Это первое навесное оборудование, которое для трактора сделали.
Из рамы машины выступало два упора на которые надевали две стойки держателя. Втыкали стопоры. Аналогично их крепили к ножу. Потом вытягивали цепи, которые можно было через редуктор и трещотку вручную наматывать на барабаны, приподнимая нож.
Медленно.
Зато можно. И прямо из кабины.
Пока так.
Да и, в конце концов, для работы нож не так уж и сильно требовалось поднимать. В большинстве случае достаточно его чуть приподнимать…
В планах у царевича был целый комплекс самого разного оборудования. Как навесного, вроде этого ножа, так и прицепного. Острая нехватка рабочих рук требовала компенсации. Вот он тракторами паровыми и занялся. Они на каких-нибудь магистральных земляных работах могли обеспечить чудовищный, просто взрывной рост производительности. Например, при прокладке дорог или возведения плотин.
Десяток таких тракторов могли заменить едва ли тысячу работяг с лопатами. И требовал принципиально иных логистических расходов в плане поставок. Так что в механизации Алексей видел один из способов преодоления острого дефицита рабочих рук…
— Кхе-кхе… — кто-то прокашлялся, привлекая внимание.
Царь и царевич отвлеклись от испытания трактора и уставились на вестового.
— Посольство государь, — доложился тот Петру Алексеевич. — Василий Васильевич просил сообщить, что персы посольство прислали. От Коломны сигнальными башнями передали. До вечера должны быть тут, в Москве.
— Целое посольство? — удивился Алексей.
— Да. Если ничего не напутали при передаче, то с невестой. Свыше двадцати больших стругов идет.
— Добился своего? — усмехнулся царь, обращаясь к сыну.
— Не спеши, отец. Рано еще делить шкуру неубитого медведя. Откуда же мы знаем какие условия они в итоге выдвинут?
— Скорее медведицы, — хохотнул Петр…
Глава 5
1710 год, июль,19. Южно-Китайское море — Мадрид
Капитан китайского пиратского корабля довольно оскалился. Как и сообщили им друзья, русские вновь отправили этим маршрутом несколько кораблей, груженных всякими ценными товарами.
Вон — пять крупных галеонов шли кильватерной колонной. Явно хорошо груженные, отчего глубоко сидящие. А значит не уйдут. А то ведь в прошлый раз один из трех галеонов сумел уйти.
Упущение.
С каждого из них было столько добычи.
Теперь уж наверняка…
Китайские пираты, выходя из-за острова, стали сближаться на сходящихся курсах. Готовясь к абордажу. Часть легких судов ушло вперед, чтобы опередить русскую эскадру и встать к ней с другого борта. Не давая полноценно работать артиллерии. Ведь в эти годы личного состава обычно имелось только на полный штат одного борта. И необходимость ведения огня на два борта резко снижала частоту выстрелов. Для абордажа — самое то.
Впрочем, в этот раз галеоны шли другие… совсем другие. Хотя внешне казалось, будто бы просто несколько крупнее. Ну хорошо, сильно крупнее. И все.
К началу 1710 года уже полным ходом шла судостроительная программа, в рамках которой голландцы в самом тесном сотрудничестве с португальцами строили русским крупные галеоны. Этакий вариант манильских с водоизмещением в 2000 тонн, только по португальским наработкам[26] и из португальских материалов. И к лету 1710 года уже имелось двадцать пять таких больших галеонов, которые и составляли русские Атлантическую, Индийскую и Тихоокеанскую эскадры. Причем строительство продолжалось с темпами от трех до пяти кораблей в год, грозя превратить эти эскадры-переростки в полноценные торговые флоты. Не самые многочисленные, но вполне себе достаточные для нужд России на текущем этапе.
Сам царевич в эти судостроительные дела практически не вмешивался. Просто выставлял довольно точные и жесткие технические задания, а потом въедливо все проверял. Ну и дооборудовал корабли, куда уж без этого?
Вооружал их по единому стандарту 6-дюймовыми карронадами, расположенными только на верхней палубе на специальных лафетах с гравитационной компенсацией отката. Продвигая и развивая эту конструкцию.
Кроме того, на все эти галеоны ставили опреснитель и железные печки, обложенные теплоизоляцией для повышения экономичности и пущей безопасности корабля. А также дополнительно оснащали достаточно большим количеством помп для откачки воды.
Ну и красили подводную часть обшивки «русской зеленой» краской. Той самой, что в оригинальной истории была известна как «парижская зелень». Она себя уже отлично зарекомендовала в теплых водах, отлично защищая от морских червей и различного обрастания.
В теории он хотел еще парусное вооружение усовершенствовать, но не лез. Продолжая свои работы и изыскания по линейки будущих винджаммеров, именуемых им барками. Сил и средств на все у него попросту не хватало…
Вот на эти галеоны китайские пираты на своих джонках и набросились. Рассчитывая, как и в прошлый раз, на достаточно легкую добычу.
Но не тут-то было.
Раздались гулкие и раскатистые выстрелы.
Тяжелые дрейфгугели, называемые тут дальней картечью, летели в джонки, устраивая там натурально грязь. Кровавую грязь. Если и не выводя корабль из строя с первой «подачи», то сильно его «тонизируя». Там ведь не только малые ядра прилетали, но и целый рой щепок от их попадания в борта разлетался. С десяток же таких попаданий отправляли даже крупную джонку в дрейф из-за чрезвычайного ущерба палубной команды. Да и рангоут с такелажем немало страдал, местами до полной потери эффективности.
А карронады били, били, били… Выдавая порядка двух выстрелов в минуту. По крайне мере поначалу. Ведь неприятеля заметили загодя. И из порохового погреба выстрелы подняли без спешки, накопив их по несколько штук у каждого орудия. Перезаряжать же короткие стволы не было великой сложностью. Особенно с теми приспособлениями, которые применялись. Например, «вязанка» картечи подавалась на тележке в лоток, который на вывешенном рычаге легко поднимался перед стволом, куда всю эту тяжесть легко и засовывали. Отчего заряжающие не сильно то и утомлялись. Да и лафет позволял избегать работ, высунувшись за бор, как это бывало при заряжании обычных морских пушек.
Ну и открытый воздух.
О! Это, наверное, было наиважнейшим преимуществом. Ведь вся артиллерия галеонов размещалась
