защищала сотня бойцов, опуская туземцев в стороне
— Я не верю своим ушам… — покачала головой королева. — Ты серьезно?
— Это поселение укреплено. Русские об этом позаботились первым делом. Иезуит, побывавший там, очень неплохо его описал. Там стоит древесно-земляной форт о четырех бастионах. С достаточно высокими стенами, чтобы трудно было взять его наскоком. Ну в должной степени толстыми, требующими применения полноценной осадной артиллерии. У самих же русских там есть минимум восемь 6-фунтовых пушек. Стрелки же, по словам того иезуита, вооружены поголовно длинными штуцерами.
— Как же они там все это построили?
— А там нет ничего сложного и трудного, — кисло улыбнулся король. — Все эти толстые стены форта — просто земляной вал, укрепленный бревнами. Это вот так примерно выглядит, — произнес он, протягивая супруге листок. Там были нарисованы от руки, но вполне искусно, коробки срубов, идущих стеной, забитые изнутри землей.
Она глянула.
Покачала головой и вернула назад.
— Это имеет значение?
— Да, в общем-то нет. Главное — сам факт достаточно крепкого форта. Мы можем послать туда флот с тяжелыми орудиями. Но само укрепление находится на некотором удалении от берега. И с воды по нему стрелять не получится. Выгружать же артиллерию на берег крайне рискованно в силу лояльных русским туземцев.
— Я тебя правильно поняла? Мы не можем выбить оттуда русских?
— Мои генералы не уверены в успехе предприятия. Если очень захотеть, то мы сможем их разгромить. Но в этом случае, почти наверняка, нам придется понести очень серьезные потери. Проще договориться. Тем более, что у нас и южнее тех мест нет поселений. Те земли наши лишь формально, по сути же там живут туземцы своей жизнь. Многие из них даже не слышали о том, что они мои подданные.
Королева медленно прошлась по кабинету, поджав губы в этакую куриную жопку.
— Нельзя было с ними договариваться… никак нельзя. Разве что сговориться о том, чтобы они миром ушли оттуда.
— Отчего же?
— У Испании хватает земель, над которыми нет должного контроля. И что же? Теперь каждый сможет туда лезть, ставить крепость и объявлять своими владениями?
— Если бы англичане не оказались… хм… заняты на своем острове, я бы с тобой согласился. А так… — пожал плечами Филипп. — Французы так поступать не будут в силу обстоятельств. Португальцы не решатся. Голландцы? Тем более. Кто еще?
— Португальцы и голландцы теперь в военном союзе с Россией. Наглости может и прибавится.
— Такой поступок — есть нападение. Фактические открытие военных действий. А значит не является условием для вступления в силу устава этого оборонительного союза.
— Разве?
— Это было оговорено в заключенном мною с русскими договоре о разграничении интересов. Они там прямо прописали, что подобные поступки совершаются каждыми странами на свой страх и риск. И, если провоцируют военный конфликт, то считаются нападением. А значит каждая страна сама выкручивается.
— Они на это пошли?
— После того, как я согласился разделить с ними земли Северной Америки. Как некогда с Португалией мы поделили Южную.
— А почему я об этом не слышала?
— Потому что слухи я запустил только о продаже русским земель этого поселения. Но им продано сильно больше.
— И сколько они заплатили? По слухам не то пять, не то десять тысяч талеров.
— Полмиллиона талеров. Живой монетой. Сразу. Что очень крепко пополнило казну.
— Полмиллиона? Ну это совсем другое дело… — явственно повеселела Мария Анна. — И когда ты хочешь сказать правду двору? А то все эти слухи… — сделала она характерный знак ручкой.
— Я еще несколько недель понаблюдаю, — улыбнулся Филипп. — После чего дам официальный прием и совместно с русским послом расскажу об условиях договора.
— Представляю, какими дураками станут выглядеть эти кляузники. — усмехнулась супруга.
— Именно… именно… а русские, пускай варятся в этом ужасе, который они там развели. Уверен, что эти толпы вооруженных туземцев рано или поздно обернут свои мушкеты против них… И они сами захлебнуться в собственной глупости.
— А если нет?
— Тогда пускай владеют этими пустынными землями на краю света, — развел руками Филипп и жизнерадостно улыбнулся…
Глава 6
1710 год, август, 2. Москва — под Уфой
Алексей принял бокал с прохладительным напитком, благодарно кивнув официанту.
Шел очередной прием.
И очередная светская беседа.
Сжигающая бесценное время совершенном бездарным образом.
Царевичу же приходилось улыбаться.
Вежливо.
Подчеркнуто вежливо. И очень осторожно подбирать слова, чтобы не давать волю своему раздражению. Он понимал — это все делается без злого умысла. Но легче от этого не становилось…
Персидское посольство уже давно обговорило все интересующие вопросы. И теперь просто шло ожидание… и подготовка к свадьбе.
К невесте ему доступа не давали. Что там, в Персии, что тут. Даже на той тайной встрече, которую, как царевичу казалось, организовали только ради шутки, они лишь несколькими фразами обменялись. В остальное же время шли переговоры либо с самим шахом, либо с разными уважаемыми людьми. Не обязательно персами. Вообще. Сам приезд Алексея секретом не являлся, поэтому в Исфахане он умудрился «пересечься» и с кое-кем из индусов, и с арабами, и представителями негуса Абиссинии.
Было чем заняться.
Плотно так.
Поспать бы.
И разговоры крайне скользкие, сложные, требующие чрезвычайной концентрации внимания. Отчего изматывающие…
Здесь же, в Москве, невесту сразу взяла в оборот Евдокия Федоровна и Миледи. Подтянув ряд других уважаемых дам. В довесок к той «группе поддержки», что приехал с Шахрабано из дома. И в этот «женский мир» его не приглашали. Он там явно был лишним. Формально то девушке нужно было подготовиться к принятию православия. Что же там на деле происходило он не знал, да и не хотел. Лезть туда он просто не имел никакого желания. Хватало того, что изредка сообщала Миледи. Дескать, жива-здорова и вполне довольна жизнь. В Лавру Троицкую съездили с царицей. Еще куда-то. В общем что-то точно происходило…
Сам же Алексей был всецело вовлечен в развлечение гостей. Просто потому, что приходилось постоянно организовывать всякого рода встречи, приемы, посиделки, симпозиумы и так далее. Очень помогал отец, который являлся известным знатоком в сих делах, но «главную скрипку» все же приходилось играть царевичу. Тем более, что вместе с большим персидским посольством в Москву стягивались и другие гости, привлеченные новостями о свадьбе.
