Я взглянул на Аню, однако она смотрела на гриф своей гитары. И я решился:
– Ладно. Мы настроились и начнем с песни, которая называется «Ты в следующий раз».
Я взял на фортепиано первый аккорд. Левая рука Ани сжала гриф, пальцы правой начали перебирать струны. Теперь нам был нужен только ее голос. Давай, Аня, давай, девочка. Ну же, вот, вот.
…И до того, как нас сведет с тобойДругая жизнь, я знаю наперед,Что больше не снести мне эту боль.Знаю точно: в следующий раз,Когда умру, я стану тенью на стене,И лишь меня одну окликнешь в тишине,Мой любимый, ты в следующий раз.
На последнем слове, «раз», прозвучала та самая «пробойная» нота. С нее Анин голос сорвался в рыдание. Зал обезумел. Я видел, как по лицам сидевших в первом ряду людей текли слезы. Все вскочили на ноги – а ведь это была только первая песня.
Аня обернулась, посмотрела в мою сторону, на лице ее страх мешался с изумлением. Чтобы исполнить вторую песню, она сменила меня за фортепиано. Я взял гитару, сел рядом, однако Аня, похоже, полностью пришла в себя. Пальцы ее уверенно ложились на клавиши, голос звучал все тверже. Когда она взяла начальный аккорд «Джулии в судилище снов», зал вздохнул как один человек и замер. Эти детишки в музыке понимали. Я переглянулся со стоявшим за кулисами Стивеном. Ни он, ни я никакого страха сцены не ведали, но оба понимали, что выступать здесь нам теперь случится не скоро.
До конца турне мы продержались на транквилизаторах и бурбоне. Аня говорила, что имена их производителей звучат как название группы с Западного побережья: Хоффман, Джек Дэниэлс и Ла-Рош. А еще мы с ней придумали пластинку, которая должна была называться «Малой скоростью»: сингл, по одному хиту на каждой стороне – «Мне все равно» и «Падаю с ног».
Турне мы закончили в Сан-Франциско, поселившись все в том же почтенном отеле на углу Пауэлл и Калифорнии. Последняя наша вечеринка затянулась до рассвета, и старый знакомый Генри Фонда подносил нам выпивку и закуски. Затем мы вернулись в Нью-Йорк и возобновили аренду квартиры на Седьмой улице – менять адрес Аня опасалась из суеверия.
В мае позвонила Лори – сообщить, что возвращается в Лос-Анджелес, и спросить, как ей поступить с ключами от фермы.
– Я читала, ваше турне прошло успешно, – сказала она.
– У тебя все идет хорошо?
– Да, мы с Кэнди сняли квартиру на Бич-Кнолл-роуд, я нашла работу в городе.
– Какую?
– Недвижимость.
– Черт.
– Я понимаю. Но надо же что-то делать.
– Я могу посылать тебе деньги из моей доли Аниных гонораров.
– Не думаю, что меня это обрадует, Джек.
Недолгое молчание. Я не мог позволить ей просто положить трубку.
– Мы еще увидимся?
– Наверняка. Только дай мне немного времени. Год, может быть.
– Я люблю тебя, Лори. Мне так жаль. Ты же понимаешь.
– Это жизнь, милый. Фигня с начала и до конца. Полный затык. А потом смерть.
Увы, я легко мог представить себе выражение ее лица, когда она произносила эти слова. Она была прекрасна. И ни на кого не похожа.
– Но мы останемся друзьями?
– Мы постараемся, Джек. Обещать не могу, но я постараюсь. Думаю, в другой жизни все может сложиться получше. Ладно, машина пришла. Мне пора.
Другая жизнь, думал я: что же, это утешение всегда при нас.
В июне мы с Аней отправились на ферму. Лори оставила все в чистоте и порядке: постели застелены, белье выстирано и сложено в шкаф, сковороды и кастрюли висят на своих крючках, чистые тарелки составлены стопками. Но все ящики в ее комнате опустели. Ни булавки не осталось.
Аня заняла вторую спальню, как и прежде. Мы съездили в городок пообедать, и Аня сказала: «Что нам нужно, так это гости». Жизнь мы вели такую замкнутую и такую насыщенную, что из местных почти никого не знали. Мои друзья жили в Англии и Лос-Анджелесе. Аня всегда шла по жизни налегке. Конечно, у нее были мужчины, два или три серьезных романа, однако связей с ними она не поддерживала, что меня более чем устраивало. Думая о нашей нынешней ситуации: только что мы находились в центре внимания и вдруг – хоп, сидим без друзей в пустом фермерском доме, – мы только посмеивались.
В итоге мы пригласили к себе Рика Кёлера. В «Эм-ПиАр» работала девушка, которая нравилась Ане, Сэнди, мы и ее с дружком пригласили на уикенд. Дальше по нашей дороге жил молодой школьный учитель, оказавшийся интересным собеседником, а еще рекламный агент, который приехал сюда как-то летом с Мэдисон-авеню, да так назад и не вернулся. Этот выкуривал в день примерно по полкило травы. В общем, стала складываться компания, а долгими летними днями Аня сочиняла песни.
Мы с ней так часто оказывались в объятиях друг друга, что я начал опасаться за наше здоровье. Аня тактично оставалась во второй спальне, я против этого не возражал. Являлся к ней только по приглашению, сама она никогда не заходила в комнату, где когда-то спали мы с Лори. Сегодня это может показаться странным, но тогда вполне работало. Мы любили друг дружку внизу, под открытым небом, или в опочивальне моей прекрасной дамы, когда она меня туда звала – то есть каждую ночь. И тем не менее оба продолжали соблюдать ритуал раздельной жизни.
Пока Аня писала, я… Ну, вел домашнее хозяйство, так это, наверное, называется. Ездил в магазин, нанимал кого-нибудь, чтобы покосить траву, напилить дров. Писал кое-какую музыку и все надеялся, что Аня попросит меня помочь ей с песнями. Мечтал увидеть на конверте следующей пластинки «Кинг/Уайетт» – в скобках, ниже названия альбома. Однако Аня так и не попросила.
В основу двух ее новых песен лег опыт, приобретенный во время турне. «Падаю с ног», придуманная нами в шутку, обратилась в рвущую сердце песню о том, как ты обнажаешь свою душу, чтобы доставить удовольствие неизвестным тебе людям; «Девятнадцатый выход» стал размышлением об аэропортах, о том, что ты и ахнуть не успеваешь, а уже куда-то летишь. Казалось, у Ани припасен материал из своих прежних влюбленностей, из детства, из времени, проведенного в Нью-Йорке до знакомства со мной. Но были у нее и песни о других людях, других жизнях.
Альбом «Сумеешь взлететь» хорошо расходился в Европе – большей частью в Британии, но также в Германии и Голландии, где, к раздражению Ани, на конверт все-таки попала ее фотография в юбчонке. Джон Винтелло завел разговор о мировом турне в поддержку следующего альбома, однако ни Аню, ни меня эта идея не привлекала. Мы просто хотели добиться того, чтобы второй альбом стал сильнее первого. Запись его состоялась в декабре и на сей раз в Нью-Йорке, хотя лейбл снова подрядил на роль звукоинженера Ларри Бреккера. «Случайный любовник» вышел в феврале, за чем последовало новое турне. Только теперь нас сопровождала целая команда – группа Денни Робертса «Ковбои Голубого хребта». Прием «Случайный любовник» получил хороший, добрался в чарте альбомов до седьмого места – обойдя «Сумеешь взлететь» на пять позиций, – и спросом пользовался постоянным. Турне прошло без осложнений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
