Читаем без скачивания Сорванные цветы - Наталия Левитина

– Кто это? Симпатичная девочка.

– Я даже не знаю! – обрадовал Борис. Он рванулся к столу и вытащил фотографию. – В прошлую среду пришла девочка, но по недоразумению. Ее не предупредили, что надо раздеваться. Не устоял, сфотографировал одно лицо, на грудь и все остальное не посягнул. Очень выразительный взгляд. Чудесное сочетание беззащитности, воли, удивления, значительности.

– Такой взгляд, словно ее только что переехал поезд. Я хотела бы с ней познакомиться.

– Сейчас! Идемте.

Они вышли из комнаты, которая служила фотографу офисом, пересекли студию и оказались в раздевалке. Джулия, привыкшая видеть рядом – в агентствах моделей, на подиумах – самых красивых женщин планеты, в очередной раз удивилась фантазии природы. Дюжина очаровательных, эффектных и просто безупречно красивых девичьих лиц с интересом уставилась на иностранную даму.

– Девочки, где найти Мадлен?

– Ее так зовут? – спросила Джулия.

– Нет. Кажется, ее зовут Катя. Но Катю привела именно Мадлен.

– Она танцует в диско-баре «Мадлен», – с готовностью откликнулась одна из девушек. – В клетке.

– Я там была, – сказала Джулия. – И видела клетку. Хорошо.

– Через Мадлен можно найти Катю, – зачем-то объяснил Борис. Возможно, он сомневался в способностях Джулии ориентироваться на местности. – Давайте я этим займусь.

– Нет, спасибо, – не согласилась Джулия. Теперь, когда она точно знала, кого ищет (у новых духов появился конкретный образ), ей не нужны были посредники. – У вас, Борис, нет фотографии меньшего размера? Дайте мне, пожалуйста.

На радостях Джулия закатилась в ресторан «Русская изба», расположившийся прямо над студией фотографа. Если бы дискотека открывалась не в десять вечера, а днем, Джулия, несомненно, через пять минут была бы там.

Время от времени она доставала снимок и с удовольствием вглядывалась в лицо русской девушки. Она уже почти любила ее.

Когда Светлана во вторник пришла на работу без пятнадцати семь, то, к своему неудовольствию, обнаружила, что новенькая не только не опоздала, но уже висит на стене и протирает стеклянные фотографии. Кроме того, она, кажется, помыла пол.

– Откуда такой бешеный энтузиазм? – хмуро выдавила из себя Света.

– Привет, – весело прокричала со стены бодрая и радостная Катерина. – Владик начинает в шесть, и мне тоже пришлось ехать к шести. Он меня забрал. Не смогла целый час сидеть без дела. К тому же вчера так плохо вымыли пол – в углах пыль, крошки. Безобразие!

– Ты не успеешь переодеться, – заметила Светлана. – Прыгай.

В маленькой комнате, где девушки меняли цивильную одежду на униформу, Свету ждало еще одно потрясение. То, что у Катерины хорошие пропорции было видно и в костюме, но лишенная одежды, она выглядела прекрасным неземным ангелом в кружевных трусиках и лифчике. У Светланы заныли зубы от такой несправедливости. И ангел совсем не собирался краситься, хотя, по мнению официантки, было совершенно необходимо замазать и припудрить этот вызывающе естественный румянец на щеках Катерины.

– Вчера я только успела постирать униформу, – оживленно говорила Катя, – и свалилась с ног. Так устала. Как ты работала за двоих, пока меня не приняли?

– Да вот так, – со злобным удовлетворением ответила Светлана. Она красила ресницы, ошибочно полагая, что это сможет внести какие-то изменения в ее внешность. Нет, Света была из разряда девочек-крокодилов, которым даже косметика бессильна помочь.

В семь утра двери открылись, и несколько голодных клиентов, которые терпеливо дожидались за стеклянными стенами закусочной, радостно ввалились внутрь.

На кухне царило непонятное оживление. Света, пришедшая сюда за салатами, с подозрением уставилась на Дениса и Матвея. Они стояли плечом к плечу, синхронно взмахивали ножами и весело насвистывали мелодию из репертуара Джо Дассена. Владислав, по локоть в сухарях, от которого со сверхзвуковой скоростью отлетали аккуратные розовые котлетки, блаженно улыбался в пространство. И даже замученный болезнью Кеша тихо напевал себе под нос, прицеливаясь к аппетитной ореховой булочке «Прекрасная Изольда», только что вынутой из духового шкафа.

– Иннокентий Валентинович, – строго сказала Света, – вам же нельзя.

– Мне уже два дня можно, – умиротворенно отозвался Кеша. Он пытался подцепить горячую булку вилкой. – С тех пор как я увидел Катерину, моя язва молчит. Вчера я на радостях сожрал полпалки сухой колбасы. И ничего! Вы представляете? Ни-че-го!

При имени «Катерина» синхронный стук ножей на минуту прекратился, Денис и Матвей подняли головы, радостно улыбнулись и снова погрузились в шинкование помидоров.

«Райский уголок! – злобно подумала Света. – Где привычные окрики, ошпаренные пальцы, прилипшее тесто и зеленое, вечно недовольное лицо Кеши? Они сейчас начнут танцевать менуэт и говорить друг другу „вы“. И все это потому, что появилась эта противная девчонка!».

А «противная девчонка» оказалась еще и на редкость шустрой. До этого пальма первенства в трудолюбии и шустрости принадлежала, конечно же, Свете. Но сегодня школьники, студенты и служащие, которые кормились в «Моменте», предпочитали становиться в очередь к стойке Катерины, словно там пицца была более сочной, а кофе более горячим, чем у Светланы. Но Катя артистично расправлялась с очередью, она колотила пальчиками по кнопкам кассового аппарата, заворачивала бутерброды в фирменную бумагу – тем, кто хотел взять завтрак с собой, – и улыбалась, улыбалась, улыбалась.

Настроение Светланы неуклонно падало...

Около двух часов дня дверь закусочной в очередной раз распахнулась, и появился Леня Кочетков. В белоснежной рубашке с коротким рукавом, в ярком галстуке и с букетом роз в руке он выглядел очень празднично.

– О, сколько у вас всего вкусного! – заявил он, поздоровавшись. – Катя, ты шикарно смотришься в этом наряде и в окружении гамбургеров. Бери цветы, заверни мне в бумагу парочку вот этих бутербродов с непонятным названием «Монте-Кристо» и пойдем поговорим.

Через стеклянные витрины Света видела, как посетитель усадил Катерину в иномарку, припаркованную у входа в «Момент», сам сел рядом на заднее сиденье, тронул за плечо водителя, и автомобиль, мягко заурчав, испарился.

«Ушла за десять минут до обеда! – калькулировала в уме Светлана. – Работает второй день, а уже нарушает дисциплину. Вот, мужчины, цветы, автомобили – все ей. Что она вообще делает в нашей забегаловке?!».

...Леонид и Катерина оставили машину и устроились на скамейке под кленом.

– Я один, – сказал Леонид. – Тоскливо без Орыси... И ты одна?

– И я одна, – грустно подтвердила Катя.

– И как ты умудрилась найти такую работу? Ты слишком шикарная женщина для этой закусочной.

– Очень просто, – засмеялась Катя. – Я два месяца пыталась устроиться секретарем-референтом или переводчиком, или еще кем-нибудь, но так, чтобы не наткнуться на нового Виктора Сергеевича Терентьева. И везде на меня смотрели голодными глазами. А я слишком сильно обожглась в «Шелтере», чтобы повторять ошибку.

– О Викторе Сергеевиче. Я как раз о нем и собирался поговорить. Не буду крутить, юлить, придумывать. Мы с тобой друзья. Так вот, мой друг Витя в трансе. Он очень быстро тебя уволил и вот уже два месяца ждет, что ты подашь на него в суд за попытку изнасилования.

– Да, я могла бы. Я разговаривала со специалистом. И у меня есть кассета с записью, – кивнула Катерина. Она подробно обсудила эту тему с юристом, когда писала статью для «Маргариты».

– Но ты, конечно, не станешь этого делать. Виктору участие в судебном разбирательстве обойдется в несколько взяток, все свалят на тебя, бульварная пресса с удовольствием поместит ваши фотографии на первых полосах – «Изнасилованная секретарша подает в суд на босса», присочинит кучку невероятных гадостей, в результате и ты и он станете предметом подробных обсуждений. Ни тебе ни ему это не нужно.

– Я понимаю, – спокойно согласилась Катя. – И поэтому ничего не делаю. Но скажи, зачем он набросился на меня, когда сотня девиц только и мечтает о том, чтобы приобрести такого любовника, как Виктор?

– Твоя неприступность действует как сильнейший афродизиак. Он не справился с чувством. Но, Катя, если ты не собираешься предпринимать никаких шагов в отношении Виктора, то и кассета тебе не нужна.

– Не нужна, – меланхолично кивнула Катя.

– Он хотел бы у тебя ее купить.

Катерина вспыхнула:

– Вот негодяй!

– Негодяй, – согласился Леонид, – отпетый негодяй. Поэтому пусть платит. Он хочет дать пятьсот долларов за кассету. Плюс твое честное слово, что это оригинал и копий не существует. Но я, твой преданный друг, поднял цену до тысячи.

Катя представила, как она кидает кассету в лицо бессовестному, наглому, омерзительному Виктору Терентьеву со словами презрения. Он так противен ей, что она готова отдать кассету бесплатно! В следующий момент Катерина вспомнила о голодном Джиме и Сонечке Викентьевне, которой после больницы надо усиленно питаться, и о том, что у нее кончились дезодорант и ночной крем, и о том, что она не может позволить себе купить даже «Орбит» без сахара, а плата за проезд в общественном транспорте вообще превратилась в неразрешимую проблему... Нет! Она скоро получит зарплату. Она не будет унижаться до сделок с Виктором Терентьевым!