— В отчете это будет выглядеть расчудесно, — неожиданно вступила в разговор Мейбл. Все головы повернулись к ней и стоявшему рядом Ди-Джею. Парочка держалась за руки. Виктор решил, что они уже все уладили между собой. Ему тоже хотелось восстановить отношения с Элви и вернуться домой, где она будет под защитой. Руганью ничего не добьешься, это и так понятно. Он решил апеллировать к ее разуму.
— Элви, — успокоившись, заговорил он, — Ди-Джей поможет Мейбл здесь. Пожалуйста, давай поедем домой.
Сначала ему показалось, что его слова подействовали. Выражение ее лица и поза смягчились. Но потом она покачала головой:
— Я не могу, Виктор. Я нужна здесь.
Он недовольно фыркнул.
— Из того, что я узнал за минувшую неделю, ты участвуешь в каждом городском мероприятии. От тебя не убудет, если ты не досидишь до конца на одном мероприятии.
— Убудет, — холодно сказала она, снова заупрямившись. — На всякий случай, если ты не заметил, они расплачиваются не деньгами.
— Тебе ни к чему петь за ужин на потеху всему городу, как какой-нибудь певчей птичке! — резко возразил Виктор, понимая, что так с ней говорить нельзя. Элви уже собралась отойти, но, услышав его слова, остановилась и повернулась к нему. Она странно посмотрела сначала на Эдварда, потом на него.
— На потеху всему городу? — тихо переспросила она.
Лицо Виктора окаменело, но он продолжил:
— По крайней мере, это выглядит именно так. Они обеспечивают тебя кровью, а ты мчишься к ним, как только тебя позовут. Они устраивают спектакли, ярмарки, представления, а ты выступаешь на них, как дрессированный медведь.
Виктор увидел, как кровь отхлынула у нее от лица, и пожалел о своих словах. Но сказанного не воротишь. Помимо того, это была правда. Ее образ жизни постоянно давал поводы думать так. Например, она ненавидела имя «Элви», но не запрещала людям называть себя так, чтобы не огорчать их. Она признавалась, что терпеть не может одежду, в которой ей приходилось появляться в ресторане и на подобных мероприятиях, — типа черных блестящих платьев, которые были сейчас на ней и Мейбл, — но надевала их, потому что именно этого ждали от нее. Ей не нравилась затея с укусом на день рождения, но она не отказывалась от нее, чтобы не обидеть людей. А тут еще лихорадочная подготовка к ярмарке с выпечкой пирогов, как будто, не прими она в ней участие, случится конец света. У него сложилось впечатление, что Элви боится: вдруг они перестанут сдавать кровь, если она будет держать себя по-другому?
Хотя, конечно, можно было бы подобрать более дипломатичные выражения. Виктор понял это, когда увидел, как холодность сменило выражение боли на ее лице. Увидел и пожалел. Но она коротко кивнула и произнесла ледяным тоном:
— Было интересно узнать, как вы на самом деле относитесь ко мне.
— Элви. — Он потянулся, чтобы взять ее за руку, но она отдернула ее.
— Нет. Вы высказались вполне откровенно. Вам не удалось прочесть мои мысли, и поэтому вы решили, что я — ваша половина. Думаю, это не так. Вы не понимаете меня, Виктор. Вы считаете меня дурочкой, которой нужен сторож. Я ни для кого не собираюсь быть потехой. В том числе и для вас. А сейчас извините, у меня много работы.
Отвернувшись, она отошла к ожидавшим ее донорам. Виктор беспомощно смотрел ей вслед, понимая, что все испортил, и не зная, как все исправить.
— Ушам не верю! — неожиданно взорвалась Мейбл. — Ты твердил ей, будто она твоя половина, а сейчас обзываешь городской потехой и дрессированным медведем?!
— Мейбл! — Ди-Джей потянул ее за руку, но она отмахнулась от него, не спуская глаз с Виктора.
— К твоему сведению, всю эту ярмарку устроили специально для вас.
— Как? — изумился Виктор.
— Мейбл говорит правду, — устало подтвердил Тедди. Его злость улеглась. — Мы устроили ярмарку, чтобы собрать больше донорской крови... для тебя и остальных гостей.
Услышав их протесты, он поднял руку, призывая к тишине.
— Вас здесь пятеро. Мы обеспечиваем вас кровью неделю. Это означает, что пятинедельный запас крови для Элви ушел вот так. — И он щелкнул пальцами.
— На самом деле, — добавила Мейбл, — это даже не пятинедельный запас, а гораздо больше. Вы — мужчины и потребляете крови больше, чем Элви. Нам потребовалось пополнить запас, чтобы она не страдала из-за вашего визита.
Тедди кивнул:
— Мы вовремя это сообразили, а когда решили пригласить вас, устроили ярмарку и организовали на ней сбор крови. Правда, в тот момент мы ничего не стали говорить об этом Элви. Она думает, что это еще одна из постоянных ярмарок, которые проходят у нас каждым летом. Можно сбиться со счета. Но в этот раз у нас определенная цель — собрать кровь так, чтобы ее хватило на целую неделю.
— Да, — мрачно подтвердила Мейбл. — Поэтому вместо того, чтобы оскорблять Элви, вам следовало сказать ей спасибо. Вы не поете за ужин. Вместо вас мы с Элви занимаемся этим. Хотя, — добавила она, — наверное, надо было бы заставить вас попеть. Тогда вы лучше поняли бы Элви и перестали лезть со своими скоропалительными суждениями. — Развернувшись на каблуках, Мейбл отошла от них и присоединилась к подруге.
— Ты не прав. Элви не потеха, — тихо сказал Брансуик, наблюдая, как женщины работают. — Мы все в Порт-Генри искренне любим и беспокоимся о ней. Она одна из нас. Только поэтому она участвует в этих мероприятиях, а не оттого, что все хотят поглазеть на нее, как на прирученную зверушку.
Виктор замялся, зная, что весь город видит ее именно такой, не замечая других важных деталей. Наконец он спросил:
— Ты действительно уверен, что она по доброй воле ходит на каждое такое мероприятие?
— Почему бы нет? — удивился Тедди. — Я, например, хожу.
— Это твоя работа, Брансуик. Чтобы быть уверенным, что в округе все спокойно. А ее работа — ресторан и пансионат, а не выступления в роли городского вампира и не «Павильон укусов», или чем она там занималась эти пять лет. Почему ей нельзя просто посидеть с книгой в кресле у огня, чтобы насладиться тишиной и спокойствием? Или что-нибудь в этом роде?
Тедди был в недоумении.
— Она могла бы отказаться, если ей не по душе...
— Разве такое возможно? — возразил Виктор. — Послушай, большинство бессмертных получают кровь из «Банка крови Аржено». Все доноры анонимные. У них нет ни лица, ни имени, они никогда не пересекаются с бессмертными. Кровь даже развозит служба доставки. Мы потребляем такую кровь, не ощущая никакого чувства вины. У Элви абсолютно другая ситуация. Они живет среди своих доноров, встречается с ними, смотрит им в глаза. Практически каждый из вас вложился в то, чтобы она выжила. Это великодушный и в самом деле удивительно добрый поступок с вашей стороны. А для нее это груз вины. Как она будет себя чувствовать, если возьмет и скажет людям, которым обязана самой жизнью: «Нет, я что-то не в настроении поприсутствовать тут или там»?
