Читаем без скачивания Сыч – птица ночная - Лев Пучков

— Во, едут, — Джо перестал разминаться и полез под свою покореженную створку. — «Классикой» пахнет, а?

— Сплюнь три раза, — посоветовал я, наблюдая в бинокль, как к стоявшему на пустыре «66-му» приближаются две пары фар разной световой интенсивности.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — суеверно прошепелявил Джо и вдруг выдал:

— Дай бинокль, а? По очереди будем наблюдать, чтобы объективно обстановку воспринимать. Дай?

— Пошел в зад, — не стал я баловать изысками распоясавшегося боевого брата. — Это мой личный бинокль. Это я командир. Сиди тихо и слушай команды. Бинокль заберешь, когда остынет мой труп. Не раньше.

— У-у-у ты какой! Совсем скурвился за год… — обиженно прогундосил Джо и надолго заткнулся.

Две пары фар приблизились к «66-му» и остановились напротив него метрах в пятнадцати. От левой машины отделился силуэт, махнул рукой: моторы прибывших авто заглохли, фары погасли, остались включенными только подфарники. Теперь можно было рассмотреть, что на сделку прибыла легковая машина, по силуэту похожая на «Ниссан», который днем подъезжал к воинской части, а в комплекте к «Ниссану» — нечто напоминающее очертаниями тентованный грузовой «уазик».

— Ну-ка, ну-ка… — заинтригованно пробормотал я, впиваясь взглядом в силуэты машин и пытаясь рассмотреть их в деталях. Так-так… Грузовой «уазик». Совсем недавно вот точно такой же «уазик» фигурировал в одной операции, которую в одиночку обстряпал ваш покорный слуга. Ага. И в Сухой Балке тот «уазик» остался целым и невредимым. Второй «КамАЗ» мы с Валерой спихнули под откос, а «уазик» пощадили. Мы на нем вывезли в город пленных дам, а потом бросили где-то на окраине города, не стали расстреливать (не дам, естественно, а машину!). Ага! Нет, это само по себе еще ничего не значит. Грузовых «уазиков» в природе Стародубовска пруд пруди. И все же…

Попцов между тем вышел из «Ауди» и неспешно приблизился к мужику, который командовал прибывшими авто. Они встали рядом и некоторое время о чем-то разговаривали. Как ни силился, рассмотреть физиономию второй договаривающейся стороны я не мог — подфарники высвечивали лишь силуэты фигур, лиц не было видно. Но силуэт мужика, приехавшего на сделку, был чуть ли не в два раза шире попцовского, из чего можно было заключить, что парень здоров и могуч, аки… аки кто там? Ну, аки вепрь дикий.

Прибывший махнул рукой — тотчас же из темноты двое подтащили ящик, поставили его перед капотом «уазика» и раскрыли. Попцов склонился над ящиком, включил фонарик, с минуту рассматривал содержимое. Затем погасил фонарик, убрал его в карман, покивал головой, руки, сволота, потер оживленно и, обернувшись к своим, что-то сказал. Один из бойцов, стоявших вокруг «66-го», залез в кузов, извлек оттуда какую-то объемную сумку и притащил боссам. Прибывший здоровый мужик сел на корточки рядом с сумкой, расстегнул ее и вытащил какую-то тряпку. Понятно! Натуральный обмен. Попцов меняет комплекты обмундирования на стволы. Те самые «снега», «ночи» и «склоны», в которых так удобно сидеть в засадах и притворяться кучей мусора на пустыре. Обмен! Обмен! То есть — вариант «классика». Пацаны отдадут шмотки, перегрузят ящики, дождутся, когда партнеры срулят, а после повезут оружие в склад. И будут таскать его в хранилище. А мы — тут как тут. Да, вариант «классика». Полковника можно поздравить — не усох оперативный талант, дар предвидения и все такое прочее…

— На бинокль, полюбуйся, — от полноты чувств раздобрился я.

Джо дважды упрашивать не пришлось — метнулся ко мне, схватил бинокль и тут же приник к окулярам, не собираясь возвращаться на исходную. Ругать его я не стал — привыкаю помаленьку к безалаберности, — а принялся вызывать полковника, нырнув головой под полу фуфайки:

— Первый — Второму! Первый — Второму! Если принимаете меня, дайте два тона.

— «Классика»!!! — радостно взвыл Джо под самым моим ухом и в припадке радостной эйфории толкнул меня локтем в бок. — «Классика»! У-у-у-дядядя!!! Нет, ты смотри, какой расклад! Я вас люблю, пацаны!

— Да замолкни ты, дай шефу доложить, — незлобиво буркнул я и опять принялся заклинать:

— Первый — Второму! Если принимаете, дайте два тона! Первый — Второму! Если принимаете, дайте хоть что-нибудь!

— Принимаю, принимаю, — раздался в эфире настороженный голос полковника — показалось мне, что он находится где-то неподалеку. — Даю все, что хочешь. Как обстановка?

— Обмен, — лаконично доложил я, старательно сдерживая радость в голосе. — Возвращаться будут груженые. «Классика», короче.

— Обрадовал! — повеселел полковник. — Сколько бочонков?

— Пять, пять бочонков, — сообщил я. — Это помимо кадушки. Один лишний. Чтобы солить по-тихому, нам нужен еще один. Пятого пришлете?

— Все, Пятый сейчас идет к вам, — раздобрился Шведов. — Ждите. Я поехал вокруг, кадушку сам возьму. Смотрите мне там! До связи…

В этот момент прибывший на сделку грузовой «уазик» включил фары и ярко осветил стоявшие перед ним фигуры.

— Прав был Север, — возбужденно шмыгнув носом, пробормотал Джо, продолжая наблюдать в бинокль за участниками обмена. — В натуре — чечен. И здоровый, гад, — такого сразу мочить надо, а то утопчет в два счета. Любого утопчет! — Глянув в мою сторону, он в сомнении почесал затылок и добавил:

— Даже, может, и тебя утопчет. Чувствуется хватка. Кабан. Хорошо, мы их отпускаем — хлебнули бы с такими…

— Кабан, а ты про него, как про петуха, — ворчливо буркнул я, отнимая бинокль у боевого брата и прикладываясь к окулярам. — Утопчет… Это петух кур… Твою мать! Ну-ка, ну-ка…

Здоровый чечен не спеша рассматривал обмундирование — именно для этого он и дал команду своему водителю включить фары. Пока его люди вытряхивали ящики с оружием, а попцовские бойцы сгружали на землю сумки с комплектами униформы, этот утоптатель придирчиво проверял качество предлагаемого для обмена товара. Вытаскивал каждую тряпку, как женщина на базаре, растягивал, пробовал на разрыв, примерял на себя. Но непроизвольное восклицание вырвалось у меня вовсе не из-за возмущения такой мелочностью, совсем не приличествующей столь здоровому экземпляру моего пола. Тут вопрос стоял несколько иначе. Этот чеченюга был не кто иной, как Аюб, правая рука Зелимхана, караван-баши коридорной группировки, который так ловко удрал от меня во время акции в Сухой Балке.

— Твою мать… — повторился я, дрожащей рукой нашаривая за пазухой манипулятор радиостанции, и севшим голосом захрипел в эфир:

— Первый — Второму! Первый Второму!

— На приеме! — после непродолжительной паузы раздался дребезжащий голос полковника — судя по характерному фону, дядя Толя уже ехал по объездной, спешил на встречу с горячо хотимым всеми нами Попцовым.

— Откат по последней позиции, — с дрожью в голосе выдал я. — Откат! Надо Пятого вернуть. Успеете? Он вам сейчас пригодится!

— Сдурел? — перешел на ненормативный радиообмен полковник. — Совсем навернулся? Что там у вас стряслось?

— Я узнал покупателя, — сообщил я. — Это тот самый большой мужик, что удрал от меня, — помните, я рассказывал? Приятель нашего общего друга.

— Ты ничего не напутал? — мрачно поинтересовался полковник. — Ты уверен?

— Уверен, — подтвердил я. — Можете пришить меня на месте, если это не так.

— Жди минуту, — буркнул полковник. — Я сейчас. Пятый уже далеко — поздно возвращать. Жди — я думаю.

— Чего у вас там? — поинтересовался Джо, краем уха прислушивающийся к радиообмену с полковником. — Проблемы?

— Следи за обстановкой, — буркнул я, отдавая боевому брату бинокль. — Не отвлекайся — организационные вопросы тебя волновать не должны…

Итак, полковник попросил минуту на раздумье. Редкий случай в нашей совместной практике. Дядя Толя страшно не любил отклонений от своих филигранных планов, но всегда молниеносно вносил в них поправки, коль скоро того требовала капризная обстановка. В этот раз, однако, просто поправками обойтись нельзя. Необходимо радикально менять тщательно отработанную схему, причем менять буквально на последней фазе операции, когда все складывается как нельзя более удачно. Когда до заветной цели — рукой подать.

Чтобы благополучно осуществить «классику», полковник посылает к нам на подмогу Сало, а сам нейтрализует Попцова, который по ряду соображений старательно дистанцируется от своих бойцов. Но! Открылись новые обстоятельства. Сейчас — кровь из носу! — необходимо сесть Аюбу на хвост, грамотно проводить, чтобы не заподозрил чего неладного, и вычислить новую перевалочную базу коридорной группировки. Эта база — залог нашей последующей встречи с Зелимханом, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор. Если сейчас дать караван-баши уйти, неизвестно, подвернется ли в ближайшее время еще такой удобный случай познакомиться с ним поближе. Ясное дело, операцию бросать жалко — вот она, на блюдечке, осталось совсем чуть-чуть — и фанфары. Но Зелимхан для нас важнее. А покупатели у Попцова еще будут, и, вполне возможно, очень скоро.