Кэтлин отступила, опустив глаза, и Рафаэль одолел сначала лестницу, потом длинный коридор до комнаты Анни, потом распахнул дверь и направился к кровати. Он едва не бросил на нее Анни, и платье легло вокруг нее причудливым полукругом.
Не в силах приподняться, она смотрела, как Рафаэль сбежал по ступенькам и зашагал по направлению к двери в соседнюю комнату — комнату Федры. На полпути он остановился, вспомнив, что его сестра сбежала из замка Сент-Джеймс.
И обернулся.
— Я найду ее, — заявил он. — Пусть это будет последнее, что я сделаю, но я найду их обоих, притащу сюда и потребую объяснений!
Анни испугалась. Она неуклюже сползла с кровати, проклиная громоздкое платье, и чуть не упала со ступеней.
— Неужели ты не понимаешь, — взмолилась она, — что уже поздно? Пошли им лучше свое благословение, Рафаэль!
Он взъерошил волосы.
— А ты? Как ты могла? Ты понимаешь, что натворила?
— Думаю, да, — ответила Анни. — Моя лучшая подруга попросила ей помочь. Она хотела спастись от нежеланного замужествами я ей помогла. — Она вздернула подбородок. — Более того, я не раскаиваюсь, хотя и сожалею, что из-за моего обмана у тебя и у бедного мистера Хэзлетта теперь неприятности.
Рафаэль на мгновение прикрыл глаза и стиснул зубы. Анни поняла, что он старается сдержать себя. Мысленно она пожелала ему успеха.
Наконец он заговорил:
— Укладывай вещи, Анни. Ты уезжаешь.
Его слова обрушились на Анни, как груда камней, но она изо всех сил постаралась сохранить остатки достоинства. После покушения лейтенанта Ковингтона, казни Питера Мэтленда… а тут еще беременность и фальшивое венчание… Запасы ее мужества были исчерпаны.
— Поедем со мной, — забыв о гордости, взмолилась она.
Рафаэль покачал головой, в последний раз посмотрел на нее и вышел из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась.
Анни как можно быстрее вылезла из злополучного платья, переоделась в рубашку и бриджи и бросилась вниз узнать, что происходит в замке.
Она ушла не дальше кухни, где слуги обменивались сплетнями о главных событиях дня. Прижавшись к двери, Анни услышала, что Рафаэль послал солдат за принцессой и ее возлюбленным, но вряд ли их найдут.
Анни закрыла глаза и вознесла молитву за удачу Федры и мистера Барретта. Они любят друг друга и принадлежат друг другу.
— Мистер Барретт теперь изменник, — важно провозгласила старшая кухарка. — Он сбежал и бросил принца в трудную минуту. Даже любовь не дает права так поступать.
Неловкая тишина повисла в кухне, но ее нарушила храбрая Кэтлин. Если она и заметила Анни, стоявшую в дверях, то не подала вида.
— Принц разумный человек, — возразила Кэтлин. — Он немного остынет и поймет, что мистер Барретт не хотел ничего плохого.
Анни очень надеялась, что это так, но она не была в этом уверена, и у нее сердце болело за Рафаэля. У него сплошные неприятности, враги у ворот замка, а теперь он потерял своего самого близкого и доверенного друга.
— Для Сент-Джеймсов настали черные дни, — сказала кухарка, покачав головой.
— Им скоро конец, — заметил кто-то. — Надо поскорее бежать отсюда, пока не началась бойня.
Слуги заговорили в один голос.
Опечаленная, Анни пошла обратно в свою комнату. Тщательно вымыв голову, она почти вернула волосам прежний цвет, потом высушила их на балконе и, покончив с этим, вытащила свои баулы и принялась укладывать в них платья.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Еще солнце не спряталось за горизонт, как Чандлер Хэзлетт в сопровождении родственников и охраны покинул замок Сент-Джеймс. Неудачливого жениха деликатно попросили взять с собой Анни Треваррен, но он ответил отказом.
Наблюдая за его отъездом, Рафаэль вздыхал. Он не мог ни в чем винить Хэзлетта, который пережил сокрушительный удар по своей гордости.
— Ничего себе денек, — прокомментировал Люсиан.
Рафаэль не ожидал увидеть брата, но и не удивился его появлению. Беда не ходит одна.
— Ты предупреждал меня о Федре и Барретте. Я должен был бы прислушаться.
Люсиан стоял рядом, упираясь ногой в амбразуру в стене.
— Полагаю, в этом тоже есть смысл, — тотчас же отозвался он. — По крайней мере, она за пределами Бавии или скоро будет. Федра в безопасности с Барреттом.
Рафаэль невесело хмыкнул.
— Ты прав, — согласился он. — Но в безопасности ли Барретт с нашей сестрой?
Люсиан вымученно усмехнулся.
— Что ты будешь делать без него?
Рафаэль не сразу ответил. С исчезновением Барретта у него появилось ощущение, будто ему отсекли правую руку. Впрочем, теперь у него было время подумать, и он понял, что с ним поступили не так уж жестоко. Барретт пытался говорить с ним о своей любви к Федре, а он не принял его всерьез. Почему-то он был совершенно уверен, — что Барретт признает, как признавал он, невозможности — союза принцессы и простого солдата.
— Возможно, даже лучше, что его нет, — ответил принц после долго молчания. — Зачем Барретту болтаться на виселице рядом со мной? Бавия — моя страна, а не его.
— Действительно, зачем? — согласился Люсиан. — А что ты будешь делать с Анни Треваррен, если ты не против моего вопроса?
Рафаэль внимательно посмотрел на единокровного брата.
— Против, — сказал он — Но я отвечу. Не знаю. Из-за своего уязвленного самолюбия Хэзлетт не позволил Анни взойти на его корабль. ТВ гавани стоит еще один, но я не могу доверить охрану никому, кроме Эдмунда Барретта или ее отца, и я не могу оставить замок.
— Головоломка, — заметил Люсиан. — Полагаю, меня ты не считаешь достойным сопровождать твою возлюбленную мисс Треваррен?
— Да я скорее доверю это вождю мятежной армии, — любезно ответил Рафаэль. — Но это не значит, что ты не можешь уехать один. Твоя нелюбовь ко мне не спасет тебя от них.
— Мне слишком поздно начать доказывать верность и братское сочувствие?
Знакомая просительная нотка в голосе Люсиана болезненно задела Рафаэля, напомнив ему о мальчугане, каким когда-то был его брат. Рафаэль и сейчас считал его ребенком, которого, как и Федру, он не слишком хорошо знал.
— Да, — ответил Рафаэль. — Поздно.
Люсиан помолчал, наблюдая, как солнечные лучи пляшут на глади моря.
— Пусть будет так, — произнес он в конце концов.
Он повернулся и пошел прочь, оставив Рафаэля на командном посту.
Анни ждала приговора в своей комнате. Баулы и сундуки были упакованы, но никто к ней не шел. В восемь часов вечера появилась Кэтлин и принесла на подносе ужин. Девушка не поднимала глаз, пока несла поднос и ставила его на маленький столик возле камина.
