Когда часы пробили без четверти два, Рафаэль постучал к сестре, чтобы проводить ее в часовню, и Федра быстро скользнула за ширму, а Анни встретила принца.
Он улыбнулся и хотел было приподнять вуаль, чтобы поцеловать сестру в щеку, но Анни отступила назад и покачала головой.
Рафаэль пожал плечами и предложил ей руку.
Вместе с Рафаэлем спускаясь по лестнице и проходя через большой зал, Анни одновременно и сожалела о своем участии в обмане, и упивалась им. Хотя он признался в своей любви и она его любит, им никогда не быть ближе к алтарю, чем теперь. Анни сохранит память об этих минутах на всю жизнь, какой бы длинной или короткой она ни оказалась.
Двор был заполнен крестьянами и слугами, так как семейная часовня не могла вместить всех. Анни покраснела от смущения и удовольствия, когда «подданные» встретили ее неистовыми криками и засыпали цветами.
У двери в часовню Рафаэль остановился и пожал ей руку. Чандлер был уже возле алтаря, рядом со священником и стайкой кузин Федры в розовых платьях.
Я бы никогда не выбрала розовое, подумала Анни, но, конечно, ничего не сказала, чтобы не выдать себя.
Зазвучал орган, и Рафаэль медленно повел ее между скамьями. Из-под вуали Анни внимательно разглядывала тесно сидевших людей. Кто-то, кто должен здесь находиться (кроме Федры, конечно), тоже исчез, но Анни не могла определить, кто именно. И она с трудом сдерживала истерический смешок.
Звуки свадебного марша еще несколько мгновений звучали после того, как Рафаэль передал Анни человеку, который собирался стать мужем Федры. Потом установилась тишина, и Рафаэль отошел назад, а Анни едва удержалась, чтобы не схватить его за руку и не прижаться к нему.
— Кто отдает эту женщину в жены? — спросил священник.
Анни не могла припомнить, говорил ли Божий человек что-нибудь до этого, и на мгновение ей показалось, что она и в самом деле стала невестой Чандлера Хэзлетта.
— Ее братья, — почтительно ответил Рафаэль, стоявший позади Анни.
Церемония началась.
— Возлюбленные…
Анни покачнулась, и Чандлер ловко подхватил ее под руку, помогая ей удержать равновесие, и от его внимания она ощутила себя вдвойне виноватой. В эту минуту настоящая принцесса и ее возлюбленный бежали из замка Сент-Джеймс. Добрались ли они уже до потайного выхода? Не пора ли Анни открыться и положить конец дурацкой мистификации?
Священник бесконечно бубнил о святости брака и взаимном доверии мужа и жены, и Анни крепко оперлась на руку Чандлера.
— Кто найдет добродетельную жену? — звучно спросил служитель, прежде чем ответить себе словами Библии. — Цена ее выше жемчугов, уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка…
Анни, не удержавшись, тихо застонала, но, похоже, никто этого не услышал.
Скорей бы все кончилось, молча молилась она. А потом, вспомнив, что ей предстоит немедленно уехать, Анни сказала про себя: «Пусть это длится бесконечно».
Неужели ни у одной невесты не разрывается перед алтарем сердце?
— Чандлер Хэзлетт, — повысил голос священник, — берешь ли ты эту женщину в законные возлюбленные жены?
Чандлер сжал ее руку.
— Да, — ответил он.
Анни постаралась ничем не выдать себя и стала ждать следующего вопроса, как осужденный ждет удара топора.
— Федра Элизабет Маделина Сент-Джеймс, принцесса Бавии, берешь ли ты этого мужчину в свои законные возлюбленные мужья?
Анни молчала.
— Ваше высочество! — окликнул ее священник, когда молчание затянулось.
Дрожащими руками Анни медленно убрала вуаль с лица.
— Нет, — ясно сказала она. — Не беру.
Чандлер не сводил с нее глаз. Он побледнел, потом побагровел. Все молчали.
— О Боже! — прохрипел Чандлер. — Что это такое?
Гости заговорили все разом, а священник растерянно смотрел себе под ноги, как будто ему больше всего на свете хотелось забраться под алтарь и спрятаться там.
Рафаэль в ярости подошел к Анни, не ожидавшей ничего подобного.
— Что это значит? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Где Федра?
— Убежала, — ответила Анни и в облаке шелка и кружев опустилась на пол.
У нее не осталось больше сил.
Так же, как в день казни, Рафаэль поднял ее и понес между рядами. Гудели гости, и Чандлер громко клялся, что оскорбление не останется неотмщенным.
Анни, едва придя в себя, прислонила голову к плечу Рафаэля.
— Где Барретт? — спросил принц у кого-то невидимого, когда они пересекали двор. — Он мне нужен.
— А разве он не в часовне? — последовал неожиданный ответ.
Рафаэль остановился, посмотрел на Анни, и они одновременно сообразили, что к чему.
Федра и мистер Барретт — любовники. Как же она раньше не догадалась?
Рафаэль цветисто выругался.
— Мне следовало бы бросить тебя в фонтан, — сказал он потом, — за то, что ты сделала со своими волосами.
— Было бы грешно испортить такое красивое платье, — заметила она на редкость благоразумно. — Особенно в такие тяжелые времена.
Принц вновь двинулся широким шагом к замку. В середине большого зала появилась испуганная Кэтлин. Она наверняка решила, что принц несет Анни к столбу, где непременно будет бить ее кнутом.
— Куда вы тащите мою госпожу, сир? — не смолчала верная и решительная девушка, преграждая путь принцу.
— Я еще не решил, — язвительно ответил Рафаэль. — Во всяком случае, женщина, это мое дело.
— Кэтлин… — взмолилась Анни.
— Ну уж нет, сир, прошу прощения, — стояла на своем разрумянившаяся Кэтлин. — Мисс Треваррен и я крепко дружим, и я не позволю причинить ей боль.
— Причинить ей боль? — оскорбившись, повторил Рафаэль. — Великий Боже, женщина, почему ты думаешь, что я могу причинить боль мисс Треваррен или кому-нибудь еще?
Кэтлин вздохнула, а Анни в себя не могла прийти от ее решительности.
— Знаете, сир, мы боимся крови вашего отца. Он был подлым человеком. Вы сами посмотрите на мужчину в лазарете, какие у него шрамы, если мне не верите.
Анни чувствовала, что слова Кэтлин потрясли Рафаэля, но он и не подумал отпустить ее.
— Я верю вам, — сказал он Кэтлин, тяжело вздохнув. — Но я люблю женщину, которую держу на руках, да поможет мне Бог. Можете быть уверены, я не сделаю ей ничего более страшного, чем блестящая лекция, которую я ей прочитаю.
Кэтлин отступила, опустив глаза, и Рафаэль одолел сначала лестницу, потом длинный коридор до комнаты Анни, потом распахнул дверь и направился к кровати. Он едва не бросил на нее Анни, и платье легло вокруг нее причудливым полукругом.
Не в силах приподняться, она смотрела, как Рафаэль сбежал по ступенькам и зашагал по направлению к двери в соседнюю комнату — комнату Федры. На полпути он остановился, вспомнив, что его сестра сбежала из замка Сент-Джеймс.
