- Вы не зайдете?
- Да.
Он вошел.
Голограмма была включена - холм над научно-исследовательской станцией на Риде-1935Ц. Почти вечер. Косые полосы дождя. Между зданиями кое-где фонари. Брачную бухту окутывала темнота - в серо-стальной воде не вспыхивали вести.
Анна выждала, чтобы дверь закрылась, а тогда сказала:
- Ник думает, что все может уладиться.
Эттин Гварха раскашлялся - звуки аналогичные человеческому хохоту.
- Оттеснить Ники назад невозможно. Он отступает в сторону и уже готов снова устремиться вперед. Он всегда убежден, что видит перед собой новую тропу. - Он помолчал минуту-другую, глядя на дождь, хлещущий пейзаж Рида-1935Ц. - Не знаю, мэм Перес. Если мы будем осмотрительны и нам улыбнется удача, если мои тетки искусно поведут дело, если моя бабушка взыщет по обязательствам, которыми заручилась шестьдесят лет назад и более того, если Богиня воздержится от своих излюбленных ехидных шуток, - вот тогда, быть может, все уладится. Пока нам остается одно - идти вперед.
После новой паузы он сказал:
- Мне надо вернуться к себе в кабинет. Если вы захотите побеседовать, если у вас возникнет какая-либо проблема, скажите Хей Атала Вейхару, чтобы он связался со мной. Я откликнусь сразу.
Анна поблагодарила его.
Он направился к двери и оглянулся.
- И я обязательно подыщу для вас другие голограммы. Вряд ли вам хочется весь следующий год созерцать такую картину.
2
Корабль улетел, и через несколько дней вновь появился Матсехар. Пьеса закончена, сообщил он, когда они шли по коридорам станции.
- Вопреки Ники. Мне было нелегко сосредоточиться на работе после нашей ссоры.
Анна передала ему слова Ника. Очень типично, заявил Матсехар. Ники всегда сама дружеская теплота, после того, как заупрямится.
- Сначала отшвырнет от себя, а потом говорит про любовь и дружбу, как будто это может искупить то, что он натворил.
Анна промолчала.
- И теперь он улетал как раз тогда, когда мне необходимо узнать его мнение о новой пьесе. - Он покосился на нее. - А вы бы ее не прочитали?
- Но я же не знаю вашего языка.
- Вам обязательно надо научиться ему, Анна! Он труден, но так красив! А пока я мог бы сделать перевод. Я бы очень хотел узнать ваше мнение.
Ну как она могла устоять перед взглядом, который он на нее бросил? Точно тоскующий волк-оборотень. Бедняга! Ему так не терпелось показать свою пьесу кому-нибудь с Земли!
Анна кивнула.
- Будет хуже, чем подлинник на моем родном языке, - объявил Матс. Однако я хорошо владею английским. Он от меня не вырвется!
- Угу, - сказал Анна.
Ему понадобились две недели на эту работу - срок очень маленький для переводчика-непрофессионала. Называлась пьеса "Врата воздаяния". Она читала ее весь вечер.
Он скомпоновал пьесу так, что она сосредотачивалась вокруг ворот макбетовского замка, которые были одновременно вратами ада. Имелся привратник, то обычный человек, комический пьяница, то демон и чудовище. Все персонажи пьесы двигались около двери или сквозь нее в своеобразном танце - ведьмы и воины, призраки, ужасающие мать, убитый головной. Иногда они разговаривали с привратником. А иногда он объяснял происходящее, пока они танцевали.
Пресвятая Дева! Вот бы посмотреть постановку! Она вообразила, как ведьмы в черных одеяниях пляшут вокруг Макбета в кроваво-красных доспехах, и монолог, в котором привратник (в тот момент демон) описывает пир. Естественно, пир будет происходить за сценой: процесс принятия пищи внушал хвархатам скуку. Или отвращение?
Она читала запоем до самого конца. Макбет лежал мертвый посреди сцены. Привратник, теперь облаченный в великолепные одежды сверхъестественного существа, внезапно сорвал их с себя и оказался в невзрачном костюме привратника-человека. Его труд завершен, сообщил он зрителям. Врата теперь вновь стали обычным входом в замок и никуда больше. Помните о законах гостеприимства, сказал он, и о том, к каким тяжелым последствиям приводит чрезмерное честолюбие. Он забрал свой кувшин с халином и удалился вразвалку. Конец.
- Ого! - сказала Анна и выключила пьесу. Она уставилась на стену напротив, но видела не серое дерево, а ворота и привратника, оборачивающегося из человека в темной одежде в демона, сверкающего серебром и золотом. Авторская ремарка требовала, чтобы актер, преображаясь в демона, становился выше и внушительнее. А как это достигается? Толстой подкладкой для костюма демона? Или особой обувью? Надо непременно спросить Матсехара.
Язык перевода местами был неуклюж, а знаменитый монолог, заключительная речь Макбета "завтра, завтра, завтра" произвел на нее довольно странное впечатление. Обратный перевод с хварского странным образом изменил его. Словно видишь знакомый предмет сквозь воду или в кривом зеркале.
Поразительно! Она легла спать.
На следующее утро ее провожал Матсехар.
- Вы прочли? Как она вам?
- Почему вы провожаете меня туда и сюда? Что вы делаете на этой станции? Вы же гений.
Он остановился посреди коридора и посмотрел на нее так, что их взгляды встретились.
- Значит ли это, что она вам понравилась?
- Она чудесна! Великолепна!
Видимо, он вспомнил, что они не в родстве, и поспешно опустил глаза.
- Я здесь, чтобы изучать человеков, а вас провожаю потому, что меня об этом просил Ник. Наверное, ему был нужен кто-то, кому он доверяет, кто не играет в политику, и кого не отталкивают кое-какие обычаи человечества.
Опять замаячила омерзительная гетеросексуальность. Они пошли дальше.
- Мне пришлось ее ужать, - сказал Матсехар. - Ваши пьесы такие длинные! И я попытался сделать ее проще. В простоте есть особая власть, а это пьеса о власти. Ха! Она бурлит, как водопад крови!
Он объяснял суть своей пьесы с большим увлечением. Автор, который явно уважает себя как творческую личность.
- Необходимо было сохранить (кроме разгула насилия) ощущение ужаса и необычности, оберегая при этом мораль и делая ее ясной. Даже самый глупый зритель должен понять, что это пьеса о жадности и плохих манерах.
- Плохих манерах? - переспросила Анна.
- А вы можете себе представить, чтобы хозяин дома принял гостя хуже, чем Макбет?
- Думаю, что нет! - Анна засмеялась. - Значит, вы так определяете "Макбета"? Пьеса о мужчине, который был жутким хозяином дома?
- Да. А еще это пьеса о насилии, которое вырвалось за рамки морали.
Они дошли до входа в человеческий сектор. Матсехар, нахмурившись, остановился.
- Мой перевод заглавия мне не очень нравится. "Воздаяние" - хорошее, сильное, жесткое слово. Мне нравится, как оно звучит. Но смысл не вполне точен. "Врата кары", пожалуй, вернее, хотя звучание и хуже. Или "Врата последствий"? - Он откинул голову, явно задумавшись. - Нет, сохраню "Воздаяние". Самое верное название для ворот, ведущих в ад. Интересное понятие. У нас ничего аналогичного нет. Возможно, оно не помешало бы. Наши призраки и злые духи бродят на свободе, забираются в сны, портят людям жизнь. Хранилище для них было бы не лишним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
