– Да нет, не много, но я никак выучить не могу. Тут и запомнить-то нужно всего ничего: имена десяти человек, откуда они родом и их звания.
– Диктуй! – скомандовала я, обладая маленьким секретом запоминания подобных вещей.
Санни продиктовал мне всю информацию, и я начала использовать свой «секретный прием»:
– Вот смотри. Первый – Билл Чиз. Родился в Висконсине. А штат Висконсин тем и известен, что делает много сыров. И фамилия у парня подходящая – Cheze, что пишется – почти как «сыр» (cheese). Связь уловил?
– Ага! – радостно согласился он.
– Вот видишь, одного уже, можно сказать, запомнили! Поехали дальше.
Дальше мы прошлись по всему списку, находя ассоциативные связи между фамилиями и местами рождения. За полчаса мы запомнили всех.
– Ну что, полегчало?
– Спасибо! Сам бы я никогда не додумался! – горячо благодарил меня он. – Прямо уже не знал, что и делать, – пытался тупо зубрить, но все равно ничего не получалось.
– Это потому, что ты волнуешься. Успокойся! Все будет нормально, – заверила я его.
Мы поговорили еще о его работе, о моей предстоящей поездке домой и распрощались.
Я освободила моим новым «соседям» спальню, которая была потеплее. Уже наступил конец декабря, так что, несмотря на регулярно включаемое отопление, приличная «свежесть» в квартире присутствовала. В другой спальне полы прогревались совсем плохо, но я решила, что мне и там будет нормально. К тому же вскоре я снова собиралась уехать домой примерно на месяц – мне очень хотелось отметить Новый Год вместе с родными.
Через неделю Санни сдал экзамен, его приняли в вожделенные «Громовые Птицы», а я поехала домой, в Хабаровск, предварительно накупив кучу подарков близким подругам и всем родным.
Под бой курантов мы записали на бумажках свои самые заветные желания (мое не отличалось оригинальностью: как и прежде, мне хотелось поскорее увидеться с Санни), сожгли их и выпили шампанское вместе с «желанным» пеплом. Уж и не знаю, кто первым придумал подобную дикость, но последние несколько лет мы упорно травили себя бурдой из шампанского с пеплом.
Вот так сильно хотелось, чтобы желания исполнились! А что делать!?
Весь новогодний вечер мы по очереди «караулили» Вадика (моего недавно родившегося племянника), чтобы вовремя накормить, поменять «памперсы» и убаюкать.
– Ну, за племянника, внука и сына! – подняла я очередной тост, и мы дружно выпили.
– Все-таки на Марину он больше похож, – заявила мама.
– А, по-моему, пока еще сложно сказать, – сомневалась я.
– Не-е, на меня, однозначно! – категорично пробасил братишка.
Но мне кажется, что в полтора месяца малыш еще настолько мал, что достоверно сказать, чей там носик, а чьи ушки – почти невозможно. Однако любому родителю, бабушке или дедушке всегда кажется, что даже в самом маленьком возрасте они уже могут определить, на кого больше похож ребенок: на маму или на папу.
Меня весьма удивила внимательность и ответственность брата по отношению к сыну: он не отходил от него ни на шаг, с заправским видом регулярно меняя ему подгузники, купая и пеленая. Признаться, я не ожидала такой самоотверженности от парня, который еще вчера не мог оторваться от «Нинтендо», просиживая за игровой приставкой часами.
Было очевидно, что жену молодую он очень любит, поэтому, быть может, и к сыну относится столь нежно и трепетно. А может, причина была не только в этом.
Родители наши развелись, когда Сергею было года три – четыре. От очень переживал. Намного больше меня. Как-то раз он сказал мне, что никогда не поступит так, как поступил с нами отец, и никогда не бросит жену с ребенком. С отцом после развода он отказывался разговаривать наотрез, и не говорит до сих пор, хотя и прошло уже много лет. Первое время мама наша была категорически против того, чтобы и я с папой общалась, но постепенно раны затянулись, она перестала на него так уж сильно злиться, и я звонила отцу, когда у меня появлялось такое желание. А вот Сергей отца так и не смог простить, как я не убеждала его в том, что «такое бывает, и люди разводятся». Так что, возможно, подобная серьезность отношения к отцовству у брата появилась от старых обид и боязни повторения родительских ошибок.
Но каковой бы ни была истинная причина, я была рада и горда тем, что он так заботится о маленьком сыне.
В целом я отлично провела время дома и с удовольствием вернулась в Корею, по которой успела безумно соскучиться. Правда не через месяц, как сначала планировала, а аж через три – домашние хлопоты как-то незаметно затянули, а в Корее меня кроме Тани и мистера Кима по большому счету никто и не ждал. Так что куда торопиться?
Таня с Джеком тем временем переехали в другую квартиру: дешевле и теплее. Мои вещи они перевезли туда же, как мы и договорились заранее. Мне одной двухкомнатная квартира была теперь ни к чему, а они были совсем не против того, чтобы я пожила какое-то время с ними.
К тому же к Тане из Хабаровска недавно приехала мама (месяца на три), чтобы помочь ей ухаживать за ребенком, появления которого ждали буквально со дня на день. Так что подруга моя радостно сообщила, что я их с Джеком приватности никак не помешаю, так как этой самой приватности у них все равно пока нет, и не скоро будет.
– Привет! Ты когда рожаешь? – позвонила я ей, едва выйдя из самолета.
– Так я только что, – ответила Таня довольно.
– То есть как, только что? – не поняла я.
– Ну, вот прямо только что и родила, минут двадцать назад, – объяснила она медленно и внятно, как для «тупых».
– Вот это да! Поздравляю! Как малыш? Как папашка?
– Нормально. А Джек опоздал, сейчас как раз едет. Я буквально за десять минут его родила.
Я присвистнула, вспомнив хрупкую Танькину фигурку. Надо же, а я почему-то всегда думала, что чем женщина худее и тоньше, тем сложнее ей будет рожать!
– Отлично! Я за вас рада. Мама с тобой?
– Да. Рядом сидит, тебе привет передает.
– Ну, хорошо, тогда скоро увидимся. Тебя когда из больницы отпустят?
– Так завтра и отпустят. Тут никого долго не держат.
– Понятно. Ну, тогда отдыхай. До завтра.
За время моего отсутствия в тауне абсолютно ничего не изменилось.
Равно как и в американском консульстве. «Мы вам сообщим» – их извечный ответ.
Пока я была дома, то, наверное, половину Москвы обзвонила, пытаясь узнать, где именно проверяют мои документы на «принадлежность» к террористической группировке, но, естественно, так ничего и не узнала.
На следующий день из больницы привезли Таню и малыша.
– А чегой-то он такой… хм-м… скукоженный? – тщательно подбирая слова, поинтересовалась я, глядя на крохотное сморщенное тельце.
Нет, я, конечно, уже видела раньше младенцев (вот Вадика, например, совсем недавно видела), но с таким крохой пока не встречалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
