выскочила вон, на ходу набирая номер ближайших родственников Геннадия. — Алло, это Вера Сергеевна? Это Мария, бывшая девушка Гены. Ваш племянник находится сейчас в тяжёлом состоянии, у него алкогольный делирий, несёт бред и грозится покончить с собой. Скорее приезжайте! Адрес? Фонтанная, 15, бар «Зелёный змей», рядом с рестораном «Магнолия».
Насколько мне было известно, тётя Гены, у которой он жил, была хорошо знакома с Эльвирой Эдуардовной Ковалёвой, которая была опытным психиатром-наркологом, которая, как говорили, вытащила из «ямы» уже не одного разочаровавшегося в жизни и пристрастившегося к спиртному жителя нашей прекрасной страны и даже помогла вернуться к нормальной жизни. Уж она-то, наверное, сможет помочь несчастному парню, в отличие от меня.
Что ж, на этом моя миссия по спасению утопающего в алкогольном море Генки была, пожалуй, окончена. Теперь предстояло пережить гораздо более знаменательное и радостное событие, после которого моя жизнь уже никогда не будет прежней, но, как было предсказано волшебницей из далёкого мира, принесёт большое счастье. Хотя последнее можно было понять и без этого предсказания — я ведь готовилась стать женой мужчины, которого по-настоящему, искренне, глубоко, всем сердцем любила и была точно так же любима им самим. Разве мог когда-нибудь такой союз быть несчастливым?
Именно такой прилив счастья я ощутила на следующий день, оказавшись, наконец, после очередной суеты, в главном зале Дворца Бракосочетаний на Английской набережной. Едва я высказала своё «да» в ответ на традиционный вопрос, задаваемый всем женихам и невестам — чуть менее уверенное, чем ответ моего возлюбленного, поскольку момент вступления в новую жизнь всё-таки был весьма волнительным, меня охватило удивительное чувство, которое нельзя было описать словами. Отдалённо оно напоминало ощущение безнадёжного влипания или попадания в капкан (хотя, собственно, попала я в него уже давно и основательно) и в то же время — проваливания в некую бездну, в которой, однако, было довольно приятно и вовсе не хотелось из неё выбираться, так же как и из пресловутого капкана. Мимолётный страх вскоре сменился балдежом неземного масштаба — и всё это во время традиционного и обычного для всех свадеб поцелуя жениха под крики «Горько!» Особенно в этом последнем старалась Аринка, которая (прошу прощения у дорогих читателей — забыла о ней упомянуть) решила побывать свидетельницей на нашей свадьбе.
Да, конечно, за всё время с тех пор, как мы познакомились, он целовал меня уже много раз, но до сих пор в этом нехитром действии с его стороны не было столько выражения истинных чувств и желаний. В первую очередь — присвоить меня себе целиком, никому никогда не отдавать, заботиться и беречь, как драгоценное сокровище. И в то же время поцелуй этот был властным и страстным, показывающим особенности характера моего будущего супруга. Но в то же время он не был грубым, насильственным и подавляющим волю, что говорило о том, что мой муж при всём этом не будет жестоким тираном. В общем…
В общем, всё это было снято и записано съёмочной группой, специально приглашённой моей сестрой. Особенно она подчёркивала, что студия фото- и видеосъёмки, работников которой она уговорила за довольно приличную оплату прибыть на мероприятие, принадлежала одному из её компаньонов — Филиппу Абрамовичу Бернштейну. Как будто эта персона была столь важной, что о ней должны были знать все без исключения. Хотя я, честно говоря, слышала о таком человеке впервые.
Веселье, начавшееся в одном месте, постепенно перекочевало в другое — в уже не раз упомянутый мною ресторан «Магнолия». Но прежде чем добраться туда, мы совершили довольно интересное путешествие на роскошном лимузине и успели посетить достаточно много замечательных мест великого города, включая знаменитый памятник его основателю. И всё это, разумеется, сопровождалось фото- и видеосъёмками той самой группы загадочного Ф. А. Бернштейна, которого никто мне лично так и не представил — скорее всего, в составе приглашённой группы съёмщиков его не было.
А затем праздник, организованный со всей пышностью, свойственной, скорее, состоятельным гражданам вроде моей сестры и таинственного г-на Бернштейна, чем мне, плавно перекочевал в ресторан. Об этом невиданном доселе транжирстве в роду Соколовых я всё-таки проговорилась Бастиану во время нашего свадебного танца.
— В этом нет ничего удивительного при том, что я снял со счёта почти треть всех денег, скопленных в моих предыдущих амплуа, — с довольной улыбкой произнёс он. — Если нашша свадьба — такое важное событие, что способно решить дальнейшую судьбу обоих миров, почему бы не отметить его как подобает?
— Да, но… это ведь мы делаем здесь, на Земле. Что, если в твоём мире наш брак будут считать недействительным?
— Во всяком случае, у нас теперь есть обручальные кольца, поэтому в моём мире наш союз вполне может быть расценен как состоявшаяся помолвка. А там нам предстоит явиться в Храм Соединения Сердец, чтобы коснуться священного Камня — тогда мы будем считаться состоявшимися супругами. И… да… есть ещё одна деталь.
— Какая?
— Если Камня коснётся истинная пара, он ярко засветится. Не все, кто приходит в Храм Соединения Сердец, чтобы заключить брачный союз, являются таковыми, но тогда это обычная церемония. И жизнь у таких супругов чаще — самая обыкновенная и даже не всегда счастливая, потому что на уровне своей сути они не являются парой и не совсеем подходят друг другу.
— У нас на Земле почти все браки такие, — с грустью в голосе констатировала я известный факт. — И не у всех они несчастные. Конечно, некоторые говорят о своём желании встретить родственную душу…
— Для драконов это куда более важно, чем для большинства людей, моя дорогаая Мари. Если бы мы не были с тобой такими… родными душами, я вряд ли отнёсся бы так серьёзно к твоему появлению в своей жизни. Или, если это записано в Пророчестве, что именно я должен стать супругом Алмазной драконицы Бриллианс, я бы счёл этот выбор просто своим долгом и самопожертвованием во благо наших цивилизаций.
— Значит… в Пророчестве ничего не написано про то, что на этой драконице должен жениться тот, кто является её настоящей… истинной парой?
— Прямо — нет. Но таам говорится о настоящей любви, которая вечна и не проходит со временем. А такоое возможно только между теми, кто является друг другу истинным предназначением, родной душшой. Во всяком случае, у нас, драконов, это так.
— Вот как? — услышала я за своей спиной голос сестры. — Что-то сложновато у вас всё, но вы, тем не менее, умудряетесь находить друг друга звериным чутьём, которое не развито у большинства людей? А почему вы думаете,
