не станет портить мою семейную жизнь? Кто знает…
— Это правда? — раздался из коридора удивлённый голос Виталины Андреевны. — Наша Маруся ждёт ребёночка?
— Да, мам… — я залилась краской, но тут же успокоила сама себя тем, что мы живём в 21-м веке, когда такое происходит сплошь и рядом и в этом нет ничего удивительного. — Всё хорошо, Вася об этом знает и жениться не отказывается, как раз наоборот…
— Я же говорила — не парень, а золото. Но всё же… почему ты не сказала нам сразу?
— Всё равно было бы всё то же самое, мама, — с улыбкой ответила я, погладив себя по животу, который, собственно, ещё даже не начал расти. — Не будем ссориться из-за мелочей.
— Да уж, пожалуй… но я всё равно предвидела, мне приснился сон незадолго до твоего приезда…
Я вздохнула. Мама часто любила говорить о своих снах и чуть ли не каждый из них считала вещим. Это было у неё в порядке вещей.
— А помнишь, ты мне когда-то говорила, что получила какой-то знак, связанный с моей дальнейшей судьбой. Это тоже был вещий сон?
— Нет, — ответила она почти шёпотом. — Мне кажется, там было другое. Пойдём, расскажу.
Мы отправились в самую дальнюю, смежную с гостиной комнату — посекретничать, пока Люся прибирала вещи в другой комнате, расположенной против кухни.
— Ну так вот, доченька. Однажды, когда ты физически и морально готовилась появиться на свет, со мной произошла очень занятная история. Я отправилась в лес по грибы. Твой отец всегда был против того, чтобы я ходила туда одна, мало ли что может случиться. Но я посчитала, что просто поброжу по окраине и не стану лезть в самую чащу…
Далее, конечно, рассказ этот больше всего напомнил мне известную сказку про Машу и Медведя. Или про трёх медведей. В общем, как только моя мама оказалась в лесу и увидела там съедобные грибы, она воодушевилась и принялась искать их ещё и ещё. В общем, набрав полную сумку и пластиковое ведро, мама собралась возвращаться домой, но вскоре обнаружила, что заблудилась.
— И вот, значит, стою я посреди небольшой прогалины и смотрю по сторонам, пытаюсь сообразить, где я. Вокруг — ни одного знакомого деревца или кустика, слева от меня болотистая местность. Начинаю уже паниковать, и вдруг с той самой левой стороны прямо ко мне движутся четверо. Высокого роста, на редкость красивые, статные, с длинными волосами и одеты явно не по-нашему, скорее, на манер средневековых европейцев. И среди них одна женщина. Причём все четверо чем-то похожи друг на друга. Приглядываюсь — одежда на них чистая, лица и волосы тоже. Подумала сразу — артисты какого-нибудь театра в костюмах, париках и гриме, только странное место они выбрали для репетиции.
— Может быть, делали косплей? — предположила я. — Ну это сейчас так называются костюмированные ролевые игры.
— Да неважно. В общем… они ещё и говорили между собой не по-нашему. Интересно, думаю, что здесь вообще забыли эти иностранцы, почему они шли по болоту, никто их не сопровождал и не снимал игру на камеру? В общем… объясняю, что так и так, я заблудилась, и обращаюсь к ним с просьбой помочь выбраться из леса к ближайшему посёлку, а там разберёмся, что к чему. Оказалось — по-русски из всей этой компании понимает только один парень, который помоложе, и…
Я завозилась на месте, тут же представив себе эту картину, и в моём воображении ясно предстали знакомые мне лица. Особенно одно из них.
— Ну, в общем, тот молодой человек проявил самое активное участие, взял меня под руку с моего разрешения и особого труда довёл меня до знакомой тропы, как будто его вело особое чутьё. За ним шли остальные — как оказалось, его близкие родственники. А потом мы впятером вышли из леса прямо к нашей деревне.
— И всё на этом?
— Нет, ещё не всё. Дальше… тот, что вёл меня под руку и говорил по-русски, в ответ на мою благодарность сказал мне кое-что… очень даже интересное — настолько, что лучше не рассказывать никому из посторонних, чтобы тебя не сочли сумасшедшей.
— Что же он такое сказал?
— Мы, говорит, видим всё насквозь. И дальше: «Скоро у тебя появится дочь, но она не будет обычным человеком. Вернее — она будет жить как обычный человек до определённого времени, а потом её жизнь очень круто изменится. Но не стоит бояться — она изменится в лучшую сторону, твоя дочь будет счастлива, став вновь одной из нас».
— Ого!
— Да… и я вообще не поняла тогда, к чему он клонит. А потом этот молодой человек от себя и всех своих сородичей пожелал мне счастливой дороги, а те просто помахали на прощание, так как не говорили по-нашему. Я же в полном недоумении от того, что он сказал, побрела домой, но по пути обернулась и… в общем, увиденное поразило меня ещё больше, чем сказанное. Представляешь — вместо троих красавцев-мужчин и прекрасной леди я увидела… четверых драконов, которые медленно взмывали над лесом и махали крыльями! Вот такими вот!
Для убедительности она развела руки в стороны. Ничего себе косплей… или репетиция театрального представления… Хотя, если честно, меня это не особо удивило, к тому же я уже всё поняла, нарисовав в своём воображении парящего над окрестностями нашего родного села Бронзокрыла и ещё троих крылатых ящеров — большого бронзово-чёрного с серебристым отливом, ещё одного вороной масти и третьего, поменьше, с красноватым оттенком и изящной грацией, свойственной особям женского пола.
— А что было дальше? — теперь я уже конкретно ёрзала на месте — история становилась всё интереснее и интереснее.
— Ну… я подумала первым делом, что сошла с ума. Потом — что произошло временное помешательство, наваждение или это был просто мираж. Или я оказалась под гипнотическим воздействием. В общем, чтобы разобраться, пошла к бабе Гале, она жила тут неподалёку.
Бабой Галей, как я помнила с детства, звали местную пожилую колдунью наполовину цыганского происхождения, которая, по словам моей бабушки и её подруг, гадала, предсказывала, разгадывала сны, а также лечила людей народными средствами, нашёптывая заговоры, и брала за это символические суммы — прибавку к своей пенсии, а иногда и вовсе довольствовалась подаренной банкой варенья или солёных огурцов.
— Ну так вот… прихожу я вечером к бабе Гале и рассказываю о своём наваждении, спрашиваю, не сошла ли я с ума или нет ли на мне порчи, сглаза или каких-нибудь подселенцев в моей ауре. Она зажигает свечи, смотрит на меня со
