Идти на работу не хотелось. Он смутно помнил вчерашний день. Кажется, Изабелла настойчиво посоветовала поехать домой. Что было до или после, он так и не смог вспомнить.
Пискнула микроволновка.
Роман на автомате вынул тарелку, подсознательно отметил, что это омлет, поставил на стол. Впервые со времени лечения захотелось есть. По-настоящему захотелось, по-зверски!
Рот наполнился слюной при виде горячего омлета, истекающей капельками сока корочки. Еще не успел насладиться видом, а руки запорхали над блюдом, челюсти задвигались.
Он даже удивился, когда тарелка опустела. Раньше порции вроде бы хватало с лихвой. Он заказал еще. Забирая из микроволновки, бросил взгляд на пустую тарелку первой порции и опешил.
В тарелке нежно-желтая масса занимает ровно половину.
Роман вскинул брови, дивясь необычной рассеянности, отставил вторую порцию. Быстро доел первую. Но, встав из-за стола, вдруг заметил появившиеся куски желтого круга, омлет цел на четверть.
Роман медленно опустился на стул, взгляд прикипел к тарелке. Так и сидел в оцепенении, тупо глядя в никуда. В голове пусто, пульс настолько ровный, будто он еще спит.
Негромко бикнул звонок. В доп-реальности на фоне интерьера кухни возникло окошко с лицом доктора Остапенко.
– Вы звонили, Роман?
– Да, – кивнул он замедленно, с трудом вспоминая утро. – Виктор Васильевич, что-то со мной неладное…
И, путаясь в предложениях, повторяя одно и то же по нескольку раз, сбивчиво рассказал о случившемся.
Доктор вздохнул:
– Роман, этого следовало ожидать. Я вас предупреждал, что такие объемы искусственных заменителей в теле наверняка скажутся на вашей психике…
– То есть из-за «железок» я схожу с ума?
– Все сложнее. То, о чем вы рассказали, – проявление неврологических расстройств: потеря координации, нарушение моторики, сферы внимания и утрата левой половины зрительного поля… возможно, будут другие проявления. Ваш мозг перестает ощущать реальность, и, безусловно, это происходит под влиянием «железа». Могу предположить, что в дальнейшем эти расстройства будут прогрессировать.
Роман спросил мрачно:
– До какой степени?
Остапенко промолчал, вздохнул. Сказал тяжело:
– Возможна полная редукция внутреннего мира к чисто абстрактному и категориальному.
* * *
Через пару дней в гости заглянула Изабелла. Роман долго вглядывался в ее лицо, будто не узнавая. Его взгляд то подолгу задерживался на точке, то беспорядочно метался, словно пытаясь вспомнить хоть какую-то знакомую деталь.
Сердце кровью обливалось при виде его беспомощности. Изабелла обняла его, спросила с болью в голосе:
– Рома, все в порядке?
На его лице вдруг расплылась глупая улыбка:
– А, Изабелла! Проходи!
Смущенная его поведением, девушка прошла в квартиру, поразилась интерьеру. Во всех комнатах бардак, на тарелках остатки пищи, всклоченная постель. Зато на рабочем и журнальном столах абсолютный порядок. Каждая мелочь занимает свое место, нигде ни пылинки.
Роман перехватил ее взгляд, кивнул на столик с гордостью:
– Абсолютная рационализированная эргономика!
Изабелла только головой покачала, стараясь не морщиться от прелого запаха старого белья.
Они поговорили о чем-то абстрактном. Изабелла пыталась начинать беседу о чем-то конкретном, но Роман отвечал глупо и невпопад.
Ушла она от него обескураженной и взволнованной, решив завтра же сходить к его доктору.
* * *
Роман застыл у перил балкона. Внизу оживленная улица, плазменная река автомобильного потока. Куда-то спешат люди, с высоты похожие на суетливых муравьев. Горизонт темный, затянутый туманом смога, как чаша грехов. И шпили небоскребов пестрят на фоне мертвого неба как-то фальшиво.
Откуда-то слева пронзительно закричала женщина. Роман лениво повернул голову. На соседний балкон выскочила девушка в разорванной блузке. Лицо заплаканное, раскрасневшееся, а взгляд как у загнанной лани.
Она закричала в квартиру:
– Не трогай меня!
На балкон вырвался мужчина, прорычал в бешенстве:
– Тварь!
Женщину отбросило к перилам звонкой пощечиной. Она вскрикнула, когда его пятерня вцепилась в роскошные волосы, упала с воем на колени.
Роман с равнодушием наблюдал, как ее затащили волоком в квартиру. Оттуда слышны ругань и звуки ударов.
Роман отвернулся. Краем сознания он понимал, что надо бы прыгнуть через перила, ворваться и защитить женщину. Раньше бы так и сделал, но в душе наступила странная пустота. В этом сумеречном мире нет никого, кто бы помог ему. И ему на всех плевать…
Пару минут еще доносились крики и ругань. Потом все стихло.
Роман не знал, сколько времени он смотрел на небо. Мелодично пропел дверной звонок, Роман не шелохнулся. Звонок раздался еще раз, а на третий Роман пошел открывать.
На пороге хмурился незнакомый мужчина. Увидев Романа, профессиональным жестом раскрыл удостоверение сотрудника полиции. В срезе в доп-реальности мигнула электронная версия удостоверения, с послужным списком, наградами.
– Лейтенант Чуднеев, добрый вечер, – сказал полицейский мрачно. – В соседней квартире произошло преступление. Убита хозяйка. Вы ничего не слышали?
Роман сказал отрешенно:
– Слышал.
Лейтенант выждал продолжения, после паузы спросил:
– И?
Роман ответил с равнодушием механизма:
– Крики, возню. Видел, как он ударил ее на балконе и поволок в комнату.
Лейтенант вскинул бровь.
– Почему не вызвали службу правопорядка?
Роман промолчал, бессмысленными глазами обшаривая лицо полицейского. Тот дернул щекой, сказал с горьким раздражением:
– Рядом убивали человека… Мы приехали по сигналу камеры в квартире, но было слишком поздно. Понимаете? Если бы вы своевременно вызвали нас, женщина осталась бы жива.
Роман пожал плечами и закрыл дверь. В душе было так же холодно и пусто.
О случившемся в соседней квартире он больше не думал, продолжая рассматривать город с балкона.
* * *
Изабелла уперла кулаки в бока и требовательно спросила:
– Доктор, у Романа проблемы. Ему с каждым днем все хуже, он овощ напоминает, ко всему индифферентен! Вы должны помочь ему!
– Я его предупреждал, – сказал Остапенко мрачно. – Он подписал бумаги, есть свидетельства, экспертиза… Роман сам выбрал такой путь, по своей же глупости! Ко мне теперь никаких претензий.
Он суетливо собрал со стола какие-то листы и направился к двери.
– Но вы обязаны ему помочь!
Остапенко остановился на пороге, посмотрел на Изабеллу и поджал губы:
– Все, что было возможно сделать, – я сделал. Каждый сам должен отвечать за свои поступки и глупости!.. Извините, у меня много дел. Прошу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
