дверь, просунулась вперёд и замерла, узрев эту весёлую картину.
— Дарья Александровна, соблаговоли нас покинуть немедленно! — пытается говорить нормальным голосом отец. Но у него это плохо получается, вместо нормального получается один злой рык, и мачеха испуганно кивает головой и тут же испаряется. И даже дверь в этот раз не скрипнула.
— Милостивый государь! Извольте немедленно объясниться или я за себя не ручаюсь, — выпрямляется отец.
— Вы же сами хотели привлечь к этому перелёту больше внимания! — пыхтит Александр Карлович. С моей помощью встаёт на ноги, поднимает кресло. Собирается, было, усесться, но смотрит на стоящего перед ним отца и тут же передумывает. — А кто вам даст больше внимания, если не газеты? Я только заикнулся, а они уже подхватили нашу идею. Заметьте, я говорю нашу. Это ведь мы вместе придумали, не один я!
— Отец, успокойся. Подумаешь, пролетим над трибунами, бумажки разбросаем. Что такого-то? Наверняка за это нам хорошо заплатят? Верно, Александр Карлович? Заплатят же?
— Заплатят! — кивает головой адвокат и тянет руку к своему портфелю.
— Николай, ты просто не понимаешь, — сверлит уже меня суровым взглядом отец. — Тебе после этого в училище учиться! Как тебя воспримут однокурсники после такого шоу? Это одно. И второе, почему ты всё меряешь на деньги? Поверь, в жизни они не самое главное. Главное — честь!
— Знаю, согласен, — не собираюсь спорить. — Но и без денег никуда. А денег нам теперь много понадобится. Боюсь, у тебя столько нет, сколько потребуется.
— Но шоу! — не унимается отец. — Балаган!
— Просто работа, — не отступаю. — Ты не учитываешь того факта, что рано или поздно, но мне пришлось бы выступать перед зрителями. Хотя бы для привлечения внимания к нашему делу, для заманивания покупателей, для рекламы. И кто будет испытывать наши самолёты? А летать на них в первое время? Кроме меня некому. Спрашиваешь, однокурсники как воспримут? Нормально, думаю. Не каждый из них имеет возможность пролететь в качестве пилота на таком вот самолёте.
— А ты уже для себя и новое название придумал? Пилот говоришь? — мягчает голосом отец.
— Это от слова «пилотировать». Управлять, то есть.
— Можешь не трудиться с объяснениями, это сразу понятно, — машет рукой отец и отступает назад. Садится в кресло, горбит спину, смотрит на карту и явно ничего не видит, уходит в себя.
— Отец? — подхожу вплотную и кладу руку ему на плечо.
— Эх, Николай, разве же я думал, что оно вот так получится? И отступать уже нельзя, столько людей подведём.
— Ничего, всё будет хорошо, — подбадриваю папеньку и обращаюсь к юристу. — Александр Карлович, а что вы там насчёт Яковлева говорили? Удастся его привлечь к нашему делу, как поставщика моторов?
— Ну а я о чём вам столько времени говорю? — юрист осторожно усаживается на самый краешек кресла. — Я предварительно заключил с ним договор о намерениях. Он спрашивал о подробностях, но где я и где все эти подробности? Вам лучше будет самому с ним поговорить.
— Надеюсь, вы договорились о встрече?
— Конечно! — уже смелее ёрзает в кресле адвокат.
И тут же испуганно сжимается, ловит на себе изучающий взгляд отца. А что его изучать, если он уже столько лет дела семьи ведёт?
— Отлично! — довольно улыбаюсь. — Прилетим и поговорим!
— Если успеешь, — бросает мрачно отец. — Не забыл, тебе на днях в училище нужно быть!
— Так я сразу, как только! С корабля и на бал!
— Хохмишь? Ну, может это и к лучшему… — хмыкает папенька. — Показывай, Александр Карлович, что у тебя там в тюке?
* * *
Слухи о готовящемся перелёте просочились и в нашу глубинку. От Удомских было не отбиться! Мало того, что княгиня Мария Сергеевна постоянно приставала с вопросами, так ещё и старшая её дочурка ни с того ни с сего положила на меня глаз. Понимаю, что мой предшественник безуспешно вздыхал по княжне, пытался по мере способностей за ней ухаживать, но… Насколько я знаю, был в постоянном игноре.
Опять же свежи у меня воспоминания о наших былых отношениях, то падение с крыши сарая никак не позволит такое забыть. Прекрасно понимаю, что явилось причиной такого интереса и всеми силами стараюсь избегать любых контактов с этим семейством. Не всегда это у меня получается, чертовка использует все возможные способы обольщения. И если бы не Сашенька, с которой у меня после того первого раза теперь каждую ночь происходят весёлые кувыркания, то мне бы очень тяжко пришлось. Мог бы и поддаться княжне. А так держусь, посмеиваюсь над безрезультатными потугами, слушаю её довольно-таки неплохую игру на нашем салонном рояле и всячески охолаживаю знатную прелестницу. Да ещё и прекрасно помню отцовские слова касательно поисков княгиней Удомской богатого жениха для своей старшей дочурки. И о том, что у них за душой пусто.
Один раз мелькнул на горизонте Серж. Привёз в коляске сестёр и тут же уехал. Ни привета, ни ответа. Да не очень-то и хотелось. Про Жоржа никто не обмолвился ни единым словом. Сам я про него не спрашивал, делом этим занималась полиция с подачи отца, так зачем мне туда лезть? Из чувства любопытства? У меня и так вокруг столько любопытного, что смотреть не успеваю.
Теперь понимаете, с каким нетерпением я ждал дня вылета? Какие княгини? Какое фортепиано? Музыка? Чушь! В который уже раз проверить готовность самолёта к вылету, проинспектировать выставленную охрану вокруг сарая и уволочь поздней ночью в комнату Сашеньку, вот это дело! Что может быть лучше? Ничего! Если только в который уже раз позлить Дусеньку? Пусть поревнует, динамщица…
Из усадьбы вылетали ранним утром. Ну, не совсем ранним, сначала дождался, когда роса высохнет. Только тогда и выкатили на поле мой самолёт. Без меня там отец с адвокатом уже вовсю в ангаре распоряжались. Мне же дали возможность хорошенечко выспаться и позавтракать. Наивные, знали бы они, как мы с Сашенькой полночи на прощание зажигали!
Клаша расстаралась, наготовила на толпу. И всё новые блюда мне предлагала. А у самой глаза на мокром месте, переживает за меня. Дядька тоже рядышком с ней стоит. В училище я один еду, он в усадьбе остаётся. Расходятся пока наши с ним пути-дорожки. Ненадолго, так понимаю. О чём ему ещё раз напомнил. Пусть пока наслаждается сытной жизнью
